мечтателей. А те самые «добросердечные благодетели серых людских масс ради вовсе-то считай немыслимо поспешного воплощения исключительно же сомнительно светлой своей идеи более чем запросто были всегдашне готовы точно также и далее до чего безвозмездно проливать море крови мнимых угнетателей всего того трудового народа. Ну так и главное буквально-то на всей этой матушке земле. Хотя, конечно, дело тут было не только в них одних, поскольку, прежде уж всего, вся беда явно заключалась именно в отсутствии самых ведь тех еще вполне настоящих истоков милосердия, издревле вовсе вот совершенно не насаждаемых ни религией, ни чересчур порою невпопад (никак не к тем, кому-то и впрямь было надобно) сколь и впрямь не в меру милостивым тогдашним государством. А как раз-таки с той безупречно верной точностью фактически, наоборот, во всей России закон палки и кнута он от века и до века всенепременно являлся наиболее основным каноном общественного бытия и в 19 веке, он претерпел лишь одно то весьма наглядно заметное и довольно существенное изменение. 77 Раз уж своих бить по-старому стало нынче и близко далее никак не с руки, то давай, значится, за чужих всенепременно еще сколь так весело всей оравой сходу ведь примемся… А только лишь исключительно поэтому еврейские погромы и стали для простого народа именно той до чего уж отчаянно широкой отдушиной, кроваво-красным просветом в весьма темном царстве самого абсолютнейшего и всегдашнего его векового бесправия… И вот как описывает это великое зло (и для душ погромщиков тоже) великий еврейский писатель Шалом Алейхем в одной из наилучших его книг «Мальчик Мотл». «— Не знаешь, что такое погром? — удивляется Копл. — Эге! Стало быть, ты совсем еще сосунок! Погром — это такая штука, которая теперь бывает повсюду. Начинается это с пустяков, но уж если начнется, что тянется дня три подряд… — Но что ж это такое? Ярмарка? — Ярмарка! Хороша ярмарка! Вышибают стекла! Ломают мебель! Вспарывают подушки! Пух летит, как снег! — А зачем это? — Вот те и здравствуй! Зачем? Громят не только дома, — громят и лавки. Выбрасывают на улицу товар, топчут, грабят, рассыпают, потом обливают керосином и жгут. — Да брось ты! — А ты как думал? Что же я выдумывать, что ли, стану? А потом, когда грабить уже нечего, ходят по домам с топорами, ломами и дубинами. А полиция ходит следом. Поют, свистят, кричат: «Эй, ребята, бей жидов!» Бьют, убивают, режут, штыками колют… — Кого? — Что значит
