скотской жизни ничему к лучшему чисто мгновенно никак никогда вовсе так совсем уж нисколько не перемениться, а в особенности — это касается всех тех наиболее неприглядно грубых ее черт. Причем именно ту наибольшую неудачу всяческие те, недалекие реформаторы непременно затем претерпят именно в том случае, коли напрочь они сходу же откажутся хоть как-либо вообще якшаться со всяческого рода житейской грязью. И главное все это только потому что кое-кто вот весело проводит время более чем ярко живя в том самом славном мире одних лишь заоблачно слащавых грез. 34 А впрочем вполне уж и такое на деле возможно, что кому-то и впрямь может явно хотелось бы весь этот мир светом добра и любви сколь искрометно в единый миг всячески разом осветить. Да вот ждать чего-либо и действовать лаской а не силой подобные люди вовсе никак так попросту именно что совсем не умеют. А между тем «насильно мил не будешь», а потому и насаждение вовсе-то иных принципов общественного существования явно еще окажется действительно возможным, только уж коли кто-то ведь будет до чего всецело ведь руководствоваться принципами сотворения никому и близко не навязываемого добра. Добро будучи весьма вот откровенно навязанным утрачивает всякую свою изначальную суть. Да и вообще всякие поиски справедливости, разума, любви не могут вестись совершенно вслепую. То есть вполне должно же человеку искать в других именно свет, однако при всем том вовсе не там, где его попросту нет, да и никогда и не было, а также (что важно) не требовать от тех других дать им то, чем может обладать исключительно тот, у кого чего-либо подобного было и впрямь в буквально-то сущем его изобилии. Однако ведь люди сколь откровенно находящееся в плену немыслимо красочных миражей, а также чересчур вдоволь объевшиеся всяческих сладостных иллюзий, безусловно, блистательного, да только при всем том до чего еще совсем беспредельно далекого от нас бытия, будут и вправду способны наскоро переродиться в нечто ужасное из-за одного того самого бездушного столкновения с неописуемо черствым бытом всей той более чем невообразимо серой реальности. 35 А это, собственно, и будет тем почти полностью, как есть самым неизбежным концом всякого того никак и близко не в меру восторженного идеализма. Причем речь тут как раз и идет именно о том до чего только чудодейственном порхании посреди пряных ароматов чьих-то вовсе чужих и подчас чересчур отрешенных от реалий жизни приторно сладких
