безупречно так нравственного и чисто вот житейски хорошего. Однако же цивилизованная дикость — она-то как есть весьма непременно разве что дикость вдвойне. Ну а как раз именно потому и может та и вправду вовсе ведь непременно затем уж предстать в гораздо худшем и самом что ни на есть на целый порядок наиболее отвратительном своем обличии. Демагогия всеобщего равенства, к примеру, явно доказала себя безусловно так чисто ведь наихудшим из всех существующих зол для всего этого нашего и без того непременно же бренного существования. И, конечно, высокой души культура есть самый ярчайший символ всего того, что весьма непременно некогда разве что только еще послужит сущей заменой принципов прежней брутальной дикости именно теми сколь многозначительно гуманными воззрениями о человеке. Причем — это вроде бы будет никак не вычурно явная и сколь полноценная же заслуга нынешней техногенной цивилизации. 429 Однако, в принципе, все это вовсе-то и близко ни в едином глазу абсолютно как есть нисколько вот явно не так. Причем само собой разом понятно, что та до самой невозможности дотошная и крайне щепетильная в соблюдении всяческих тонкостей этикета цивилизованность, оставляет у человека слишком большой и достаточно свободный выбор средств по достижению всех-то своих зачастую во многом на редкость низменных целей… …и уж он независимо ни от кого и ни от чего смело идет ко всему тому, к чему стремится его душа, выбирая себе как раз то, к чему исподволь и впрямь влечет его сердце. Это могут быть ночлежки для нищих, предоставляющие им вполне человеческие условия, а могут быть печи Дахау, в которых только вот приступили к уничтожению нации евреев. Ну а какими именно «недочеловеками» целенаправленно и браво затем еще окончили бы ту самую адскую работу — того и сам Вельзевул в облике Гитлера нисколько заранее явно не ведал. 430 Цивилизация самым всеобъемлющим образом наскоро изменяет всю окружающую нас среду, но вовсе не внутренние свойства самого, как оно есть человеческого Я. Поскольку наскоро переменить все его внутренние механизмы — это задача весьма ведь гораздо поболее затруднительная, нежели чем сугубо так внешне облагородить данного индивидуума как-либо именно что извне. Может вот и слегка же расширив его сознание всеми теми чрезвычайно абстрактными понятиями, ему доселе совершенно так и неведомыми. И разве все дело тут было лишь в том, чтобы и впрямь сколь самозабвенно и строго взять да научить всякого
