в жизни общества никак так вовсе не прибавляется, а разве что, наоборот, его при этом более чем значительно разом как есть сколь еще во всем убывает. Ну а реальную житейскую суть жизни к чему-либо самому наилучшему изменяют никак не пустые слова, а только те вполне разумные и дельные мысли. А именно те, что формируют новые реалии не в праздной фантазии а во вполне осуществимых и научно доказанных проектах людей сведущих и до самых тонкостей понимающих всю явную неподатливость сколь так еще довольно грубой людской породы. 407 Ну а все те сладостные и блаженные иллюзии о некоем до чего так быстро достижимом совершенно вот вовсе ином образе жизни не более чем бред собачий! Раз уж все те весьма очаровательно блаженные принципы философского и всецело-то самого абстрактного толка были на редкость схоластичны и утопичны, поскольку уж явно не было в них никакого вполне настоящего признака жизни. Да и вообще наиболее главную их основу, собственно, и составляли те еще сколь давно поблекшие мифы и миражи. Причем эдаким образом оно уж было исключительно ведь только поскольку, что все эти так называемые великие мыслители вовсе-то ничего далее своего носа и близко никак попросту и не видели. И это именно они и начали сколь сурово и догматически весьма многое явственно править, так и, водя острым, как кинжал пером по бумаге, а тем довольно-то простецки бездумно и беззастенчиво сходу выкорчевывая те самые где-либо на редкость столь доселе праведно существовавшие общественные устои. Ну а вслед затем явно вот вооружась считай так до зубов именно их исключительно славным мировоззрением очумелые идеалисты со знанием дела и принялись крушить чертоги всего того прежнего зла. Неистово так и крайне бестолково сколь еще коряво изменяя густыми полузасохшими чернилами все те до чего только стародавние реалии донельзя обыденной общественной жизни (то и дело, ставя при этом жирные кляксы). Но те кляксы были ведь оставлены еще в тех письменных трудах осатанело благими теоретиками, а потому и никакого вовсе уж неправильного применения великой и праведной теории не было и не могло быть попросту и в помине. Все те философы полностью пересоздали в своем вконец иссушенном схоластикой до чего только умозрительном уме этот и впрямь необъятно широкий мир. И они в том изумительно ярком и пламенном своем воображении и сделали как раз уж все для того дабы ему вот всецело так затем подошли, те условия, при которых самая спешная его
