кое-кто на редкость рьяно совсем ведь вовсе неправо зачитался всяческими поздними чеховскими произведениями, в которых тот буквально вывернув при этом все свое прежнее нутро, на все корки сколь неустанно разносил то самое чисто нынешнее для него более чем безнадежно «мрачное» настоящее. А главное он видел те искры грядущего в глазах своих современников, но вот понять, что они никак не символизируют собой истинно лучшую будущность России, а один только явный конец всего того прежнего вполне так степенного и здравого… Нет Антону Чехову понять нечто подобное было никак вовсе совсем не по силам. Он явно всею душою более чем бестрепетно ожидал того самого всеблагого счастья, что вскоре непременно по-братски более чем сходу обнимет в своих медвежьих объятьях то самое, считай уж вовсе ныне совсем непутевое нынешнее время. Более чем до чего уж последовательно став именно тем самым светлым будущем которому, кстати, попросту как штык безо всякого промедления чисто так должно было весьма сходу разом настать и все тут. Причем Чехов вполне реально слишком многое видел в своей неуемной и крайне болезненно обостренной туберкулезом фантазии, да вот, однако, все это были разве что сновидения голодающего (из-за дефицита кислорода) мозга. Но кто-то его сколь уж еще весьма внимательно слушал и все его слова себе на ус явно вот так и мотал. И как оно само собой более чем сходу разом понятно всяческие революционные настроения тот весьма яростный сподвижник самых благих перемен до чего еще, что есть силы затем всею душою и нагнетал. Ну или как минимум никак вслух и близко тем самым революционным тенденциям те либералы вовсе-то попросту совсем отродясь вовсе-то не перечили. 380 Да и сама та еще старая власть вовсе не была безвинным агнцем, грубой силой возложенным на алтарь чудовищно разрушительных революционных свершений. Царизму надо было всеми силами постараться хоть сколько-то уж вовремя свой паровой котел весьма ведь сведуще латать, а не ждать пока тот и впрямь разом взорвется, разрушив при всем том сами основы всякой той доселе праведной (читай православной) морали. Причем тот сколь так еще долгими веками весьма же застарелый, словно пролежень режим самодержавия разве что только и требовал самой коренной перестройки. И ясное дело, что она разве что только всецело бы поспособствовала, собственно, его же посильному укреплению, а не самому полному развалу всего того будто бы ныне совсем неправо минувшего, а если и
