признавали национализации. Уравнительное же пользование, принимая во внимание огромное число безземельных крестьян, наличие 20 миллионов крестьянских дворов и размеры не крестьянской пахотной земли, определяемые всего лишь в 45 миллионов десятин, — грозило отнятием земли у многомиллионного крестьянства, владеющего сверхтрудовой или даже сверх-"потребительной" нормой, и обращением общего земельного передела в нескончаемую междоусобную кровавую распрю». То есть, коли более нет и не будет того неимоверно властного помещика, чтобы он весь тот простой люд на редкость жестоко, считай по-прежнему как только сам того хотел сколь вовсю «угнетал»… Да вот уж, однако, при данных обстоятельствах точно так далее явно не будет той самой сдерживающей силы, хоть как-то ведь становящейся грудью, а потому и могущую приостановить ту непомерно лютую вакханалию самых безудержных людских страстей. Вот он еще один яркий пример из точно того самого первоисточника. «Вопрос о помещичьем землевладении вышел, таким образом, далеко из рамок эгоистических классовых интересов. Тем более что насилиям подвергались не только помещики, но и крестьяне — хуторяне, отрубники. По постановлениям комитетов и помимо них. Подымалось не раз и село на село. Дело шло теперь вовсе не о перемещении богатств из одних рук в другие, от одного сословия к другому, а об истреблении ценностей, разрушении земельной культуры и экономическом потрясении государства». 359 И вот ведь как именно оно выглядит в самой реальной жизни, а не на пестрой бумаге — смерть злющего зла, как социального явления, непременно ознаменовывает одно лишь последующее порождение, куда значительно большего лютого зла, которое до поры до времени сидело тихо, служило производителем простой грубой физической силы, беспрестанно движущей большой общественный механизм. Заставив пролетариат кипеть в безумном бунте ненависти ко всем его «совершенно никак несносным великим угнетателям», любые деятели, агрессивно борющиеся против всякого угнетения, довольно-то запросто затем уж окажутся в бурлящем потоке так и вырвавшегося неизвестно откуда вселенского зла. Да вот заодно и именно того, что довольно-таки вскоре того нового (гораздо худшего) хозяина себе всенепременно, в конце концов, еще ведь обязательно сыщет. Ну, а иначе все само собой на редкость быстро затем поутихнет и прежнего государя, нижайше падая при этом ниц, так и быть попросят безотлагательно назад воротиться, а то страной править
