весьма уж ярко светит тем совсем неизгладимо мрачным, подмигивающим огоньком самое всенепременное продолжение всей той нисколько никак нелегкой, и весьма безотрадной, да и считай вконец на редкость нелицеприятной вполне на деле от века давно уж всем нам привычной действительности. Ну и чего тут могло на деле оказаться и впрямь как есть до чего на редкость сколь значительно хуже? Да только разве то, что как пить дать может и впрямь затем заявится тот еще лютый враг, который между тем может попросту уж сколь совсем безразлично стереть буквально все прежнее с лица земли вместе с тем более никак и ненужным ему народонаселением. Почти поголовное (или поскальповое) уничтожение американских индейцев — наилучший пример этакого цивилизованного варварства. 328 Нет, может, всех до последнего и не убьют, но уж жить, как прежде, свободно никому далее вовсе-то отныне и близко-то не дадут, а это в чем-то намного похуже смерти — на своей собственной земле стать чужими, беспрестанно жить под пятой у проклятых оккупантов. Ну и чего — это уж всему тому чисто изнутри сколь безмерно весьма так разом вполне поспособствует? Да вот, наверное, тот самый теплый уют души у тех, кто попросту еще обязательно должен был стать, однако при всем том никак не стал, тем уж самым сколь мощнейшим двигателем реальных социальных преобразований. И было то именно так исключительно поскольку, что те люди всегда предпочитали работать на одном том самом вполне наглядном холостом ходу (тем явно усугубляя общее и без того довольно-то плачевное положение вещей). И вот он тот яркий и весьма же наглядный пример их логики (Вадим Александрович Прокофьев «Желябов»). «Эти мысли приходили на ум всем, кто ходил в народ, потом пытался селиться в деревне. Все чаще и чаще раздавались возгласы, что надоело «биться о лед, о народ». Многие считали, что действительно историю нужно подталкивать, а некоторые уже стали на этот путь. Это был путь борьбы политической, и, хотя народники открещивались от политики на словах, на деле они все чаще и чаще сталкивались с необходимостью бороться не за социальное равенство и экономическое переустройство русского общества, а за право говорить вслух, собираться вместе. Это были права политические, права, узурпированные правительством». 329 Эти люди истовым криком исходили, борясь за свое исконное цивилизованное право глаголить все те слепые истины (что были таковыми разве что от всей-то бредовой своей горячности), а ведь, как
