добра давно умерли, причем не своей, а крайне грубой и насильственной смертью. 323 Причем все беда тут была именно в той самой же рьяной попытке сколь поспешно извести все сорняки в общественном саду, а их надо бы между тем удалять со всей осторожностью, действуя сугубо индивидуально и до чего тщательно как есть до конца ведь продуманно. И всякое то куда только лучшее всего того прежнего надо бы насаждать в достаточно уж верно для того вполне подготовленную почву. Так как иначе оно разом вот попросту сходу зачахнет, не дав при этом не единого должного всхода. И люди, конечно, никакие не растения, но корни их души вовсе нельзя будет более чем всячески благостно поливать соляной кислотой самого чудовищного безверия. Да и вообще всему тому светлому и доброму должно было бы в нас проявиться, будучи сколь плотно при всем том вполне взаимосвязано как раз-таки с корневищем, а вовсе не зеленой кроной… Всему тому новому надо бы приходить именно снизу, а не нисходить сверху, потому, как откуда-то сверху должен нисходить один лишь до чего только яркий солнечный свет, но никак не свет учений, разжигающих ненависть к тем, кто находится на самом верху общественной пирамиды. Да и строя нечто, как есть будто бы и впрямь фундаментально новое никоим образом нисколько не следовало хоть сколько-то вообще открещиваться от всех тех доселе уж бывших некогда ранее самых высоких духовных достижений… Поскольку это как раз они и являют собой наиболее надежный первоисточник всей нашей великой духовности, и в точности, как и дерево, явно не сможет отказаться от всех питающих его корней, так и люди совершенно не смогут вполне всерьез отдалиться от культурного наследия их доселе во всем безупречно достойного прошлого. Но для самого верного построения муравьиного социализма (и вовсе неважно какого он цвета красного или коричневого) и нужен был тот самый суровый отрыв от всего того навеки отныне всеми же разом отринутого крайне неказистого прошлого. И это как раз-таки при таких делах люди и станут тем самым сплоченным стадом, идущим след в след за тем единственным светочем во тьме, что на редкость плотно был сконцентрирован именно в той празднично сентиментальной идеологии. И в самой сути ее было на редкость сколь крепко заложено, то самое уж до чего отчаянно безнравственное отрицание буквально-то всего доселе бывшего прежнего. Так еще и именно что на самом корню, а поболее чего другого именно вот тех религиозных догм вместе со всяческой
