подвальную тьму во вполне определенных ситуациях — это, прежде всего, самое уж явственное производное и близко никак не обезличенного понимания чьих-либо полностью кому-то уж вовсе ведь чужих бед и несчастий. Причем к человеку весьма привлекательному, а все-таки при этом, несомненно, во многом до чего только явно относительно ущербному, буквально-то всегда следует приближаться с самой максимальной долей должной осторожности. То есть, чтобы отыскать ключ к его душе обычные шаблоны точно и близко никак не подойдут, а надо бы найти то место в его душе, где никто ранее не топтался ногами и именно на него и положить свою руку. Но есть люди, у которых чувства сколь плохо контролируемы разумом, а потому они только лишь усугубят нанесенный прежде ущерб своим отвращением и неприязнью к тому, кого они поначалу всем уж сердцем приняли в свой тесный круг. Но если кто-то все время разве что лишь отгораживается и отодвигается… То, что же это с ним тогда вообще делать? Ну, этот вопрос надо бы и впрямь-таки решать более чем однозначно сколь относительно же вовремя, а именно как раз в момент исключительно вовсе непосредственного с ним достаточно же близкого контакта. И, кстати, вот еще что: вогнать в холодный пот из-за так и терзающего изнутри чувства бессилия может либо сочувствие к разумному существу, словно бы он собака с перебитой ногой, или разве что в случае, безмерно кроткого потворства всему тому скулежу, что тот по временам до чего истошно же издает. 259 Ну а действительно вот отчетливо поняв, в чем уж она сама суть чьих-либо крайне суровых невзгод, можно ведь будет когда-нибудь и вправду еще исхитриться, более чем осмысленно подкорректировать буквально всякое свое к человеку старое отношение. Ну, или раз и навсегда полностью прекратить с ним всякие какие-либо житейские контакты. А уж избегать всяких разговоров о прошлом или тем более выражать самое самодовольно ядовитое сомнение в настоящей подлинности всяческих нисколько так неправдоподобных историй — это и впрямь-то более чем откровенная глупость. Раз уж всякий подлый лгун лишь того и жаждет, чтобы ему обязательно поверили, а посему все свои речи он, ясное дело, как есть уж построит именно на тех сколь давно от века многим людям привычных достаточно подчас и вправду жутких житейских передрягах. И это как раз тогда он вполне как есть может же сумеет разом получить все то, чего люди никак и близко никогда не дадут человеку, рассказывающему о себе самые
