всесильными же правителями. И это разве только поэтому всемогущие хозяева исключительно многих безвестных людских судеб, в конце-то концов, уж попросту совсем перестали хоть сколько-то себя затруднять в выборе средств по достижению всего того сколь ведь пространно и абстрактно ими одним тем прерывистым пунктиром весьма наспех измысленного всеобщего грядущего благополучия. Помнится, в «Пожилых Записках» Игоря Губермана автор этих строк наткнулся на вполне сколь и впрямь безупречно наглядное всему тому самое так полноценное же доказательство: «Правда, у Токарского причисляются к глупым и довольно спорные поступки. Он вспоминает прекрасный и поучительный эпизод у Рабле — когда Панург, купивший у купца на корабле одного барана из огромного стада, неожиданно бросил этого барана за борт. Восторженно блея, все до единого бараны принялись прыгать за борт, спеша и толкая друг друга, чтобы успеть за товарищами. Тут Рабле упомянул Аристотеля, не зря считавшего баранов самыми глупыми животными, и Токарский соглашается с ним, полагая такое пагубное подражание очевидной глупостью. Но это стоит обсудить, поскольку вывод не бесспорен. Подражание очень глубоко сидит в человеческой психологии. Это благое наследие наших предков, живших некогда стадами и стаями, а потом племенами. Подражание было разумно и необходимо тогда, чтобы выжить (некто первым, например, замечает опасность и бежит), но и сейчас в нем много пользы и смысла. Подражание — основа обучения и воспитания, где многое состоит из личного показа, примера, собственных поступков и отношений. Но вернемся к нашим баранам. Стоило ли им бросаться в море за первым? Я попытаюсь размышлять, влезая в баранью шкуру. Некогда Женева славилась обилием предприимчивых и хитрых обывателей. И появилась в Европе пословица: «Если видишь, что женевец кидается из окна, спокойно следуй за ним — не останешься внакладе». 234 Но все это может быть хорошо лишь тогда, когда человек действительно куда-либо смело и безрассудно безо всяких тех или иных излишних рассуждений разом уж действительно прыгает. Ну а что если он всего-то навсего делает вид, что хочет прыгнуть, дабы обмануть кого-либо другого, как, то было в том именно так всем уж точно вовсе никак небезызвестном фильме «Иван Васильевич меняет профессию»? Причем сама та отвратительно коварная манера обмана всеми политиками и впрямь-таки крайне во всем сколь еще бестолково наивного и невежественного народонаселения со временем разве
