светлого, но крайне пока далекого будущего вполне ведь реально и сколь объемно существует во всем том весьма и весьма напыщенно воображаемом мире большой литературы. И пусть в ней тоже подчас явственно присутствуют всяческие подлые негодяи, однако при всем том они разве что исключительно же литературные, на редкость, как есть чересчур донельзя вычурные. И главное, до таковой, собственно, степени, что от них и впрямь глаз попросту колет с первого на них взгляда (исключая детективы). В то самое время, как во всей этой нашей полностью настоящей жизни очень уж многое было и близко не так, как то подчас излишне пафосно и аморфно во всех подробностях сколь оно блистательно на деле оказалось изложено в тех сколь, несомненно, хороших книжках. Однако то и близко вовсе не убавляет абсолютно ничего ото всех тех, как есть чисто же самых вот исключительно великих их достоинств! Да только ведь тот доподлинно настоящий и совсем уж не очень беспримерно ласковый к душам читателей реализм в мире художественной литературы пока в довольно-то большом и самом до чего явном так дефиците. Слащавая праздность мышления сентиментальных авторов, их напыщенная и гулкая тоскливость, а также еще и сущее упоение всеми своими собственными мечтами — все это как раз оттого неимоверно яркого контраста, что подчас уж умеет создавать обыденная жизнь, вонзая чудовищно острую иглу между желаемым и действительно на деле безупречно затем возможным. И, разумеется, что при любом том или ином ныне существующем раскладе литература до чего неизменно является великим светочем духовности, и только и всего, что надо бы видеть не одни те безумно яркие и явные ее достоинства, но и весьма выпуклые и броские, а подчас и чрезвычайно же роковые ее недостатки. Хотя, конечно, куда, то окажется на деле получше и праведнее их попросту никак и нигде ни в едином уж глазу и близко так вполне естественно вовсе-то не примечать. Да только к чему — это нечто подобное нас в своем, как есть, считай конечном итоге уж еще разом на деле приводит? Воздушные замки рушатся вместе с царскими дворцами, и тогда разом наступает царствие безбожия и сатаны в человеческом прилюдном обличии. 231 Да и вообще, бездумная вера в человека (явное производное книжного бытия) — она-то и есть тот принципиально же незамысловатый фактор, что сколь извечно делает интеллигентов сущими фраерами в глазах всего того остального не столь ведь мещанского, а куда скорее чересчур на деле блекло серого
