же незрелого людского бытия. 221 А между тем это одна лишь и только житейская мораль и впрямь-то со временем будет весьма уж расторопно способна действительно видоизменить все устои общества, и главное именно эдаким существенным образом, дабы все то, что некогда было вполне приемлемым в стае диких животных, отныне станет никак недопустимо посреди тех в это наше нынешнее время живущих людей. Однако та доподлинно незатейливая, а не та заранее уж до чего еще многое всеведущая мораль, в отличие от этики социального поведения понятие для одного так сугубо внутреннего и внутрисемейного пользования. Поскольку от всех тех вовсе вот безбожно же бессмысленных попыток ее прививания всему тому крайне разноликому и совершенно необразованному обществу его попросту разом сходу дико стошнит. Ну, а коли кто-либо и умудрится чисто как есть всею силой втиснуть некие абстрактные понятия в глотку всему ведь простонародью, то уж от этакого действия у него обязательно вскоре начнется исключительно продолжительный кровавый понос. 222 И это одну ту сколь весьма безнадежно суровую житейскую этику и впрямь-таки будет возможно постепенно же прививать в том числе и электрошоком, и то явно окажется, куда значительно полезнее, и гуманнее, нежели чем по старинке на долгие годы сажать людей в клетки, словно диких зверей. И вот чего еще пишет примерно о том же, собственно, самом Антон Палыч Чехов в его документальной книге «Остров Сахалин»: «Когда вся энергия и изобретательность тюремщика изо дня в день уходит только на то, чтобы поставить арестанта в такие сложные физические условия, которые сделали бы невозможным побег, то тут уже не до исправления, и может быть разговор только о превращении арестанта в зверя, а тюрьмы — в зверинец. Да и непрактичны эти меры: во-первых, они всегда ложатся гнетом на население, неповинное в бегах, и, во-вторых, заключение в крепко устроенной тюрьме, кандалы, всякого рода карцеры, темные и тачки делают человека неспособным к работе». 223 И уж наиболее главной причиной того, что применение электрошока как средства жесткого, но при всем том вполне возможно куда поболее действенного воспитания попросту ныне абсолютно же невозможна, является одна та сладкая, словно патока нелюбовь бесподобно возвышенных аристократов духа к тем чрезвычайно дурно пахнущим лекарствам от которых они совершенно так зря воротят свой нос. А между тем, те средства борьбы с преступностью именно что крайне необходимы во имя
