поздней ночи. Ну а при подобных делах можно ли было уж вообще никак не стать идейно зомбированной личностью с двумя антеннами вместо ушей? А между тем по тому самому проклятому ящику и сегодня точно также подчас несут всяческий отъявленный бред и сущую околесицу. Ну а заодно еще и делают — это на редкость до конца абсолютно же одинаково по всему этому и впрямь разноликому миру. 218 Да и почему бы — это кое-кому весьма самозабвенно никак не верить всему своему ярко же пламенным сердцем любимому, да и попросту чисто в доску раз и навсегда, считай так до чего вот ненаглядно родному правительству? Да и вообще то явно уж будет совсем возмутительно и безрассудно — хоть сколько-то между делом вообще поскупиться на самые безудержные восхваления в отношении тех людей, что проявили этакую всеблагую заботу и сразу обо всем том честном народе… Да и те интеллектуалы, что сколь сладостно вознесли все свое я на седьмые небеса при помощи чисто уж как есть самого разного художественного вымысла, во всех тех наиболее обыденных мирских делах нисколько не поскупятся на всякие мелочные и алчущие славы и денег интриги… И разве ведь станут они хоть как-либо по мере сил весьма же продуманно действовать несколько иначе в тех-то бескрайних дебрях исключительно эгоистических интересов, где у них безо всякой в том тени сомнения вполне имеются все шансы добиться более чем повседневно ими со всею страстью дико желаемого. И может, конечно, на это кто-нибудь именно сколь уж веско сходу разом до чего еще делово возразит: «Да нет — это один лишь разве что мелкий народец о той самой своей личной надобности только ведь, как есть и печется, поскольку у него нет, как нет тех наивысших сфер научных интересов, что всецело основаны на деятельности, попросту и вправду призванной нести, словно флаг, сущее благо всего существующего общества»! 219 И может, то и впрямь действительно как раз вот именно так, да только какого-либо существенного повода для всего того абсолютно же нелепого пренебрежения, каковое и поныне более чем беспричинно существует в России, ни у кого нет, а если о том призадуматься, то вовсе никогда его нисколько и не было. Человек — это всегда звучит гордо, и вовсе, то неважно, какой это именно повседневной работой он сколь неотлучно и беспрестанно на деле вот занят. Причем ни где-нибудь, а как раз-таки в России, пусть и не первыми, но вполне и вправду додумались все, то неразумное стадо серой толпы на самую скорую руку
