кормила власти — донельзя же развращает саму ведь душу, считай, абсолютно всякого человека. Да и вообще то, само собой разумеется, что уж развращается при этом буквально любая, даже и самая чистая, духовно богатая и совестливая душа. И все это будет, как раз именно вот коли у кого-либо есть та самая сколь беспрепятственная возможность топтать и топтать ближнего своего, если уж вовсе никто при этом его не одергивает и никак, и близко не останавливает. Но все-таки при всем том нисколько уж нельзя сказать, что происходит все это от одного только самого элементарного невежества. И некоторым людям вполне на деле подвластно четкое и ясное осознание всей той совершенно уж невероятно грозной силищи, явственно дающей всем им возможность, как есть и впрямь беззастенчиво требовать, и требовать от кого-либо другого исключительно так немыслимо сладких благ и удобств. Причем обустраиваясь именно подобным образом, они сколь безжалостно при этом разом вот давят и давят на всех тех, кто даже и ненароком посмеет нисколько не подвинуться, дабы как раз-таки им уж и предоставить, то самое наиболее удобное место под солнцем. Ну а в случае явной неудачи, когда их действия будут признаны, скажем тем же уголовным судом сколь так еще самым откровенным криминалом, они с дикой яростью сколь охотно затем разом переведут ведь сходу стрелки на кого угодно другого с малолетства, взрастившего в них именно подобный же взгляд на вещи. И Федор Достоевский исключительно так правильно пишет в «Записках из мертвого дома», что на среду подчас уж принято спихивать слишком-то невзначай действительно многое, хотя, в принципе, что правда, то правда, человеческие задатки она более чем во многом чисто заранее уж явно вот предопределяет. Причем к той, как есть, исключительно темной дореволюционной среде как оно вполне ведь разом понятно это соотносилось разве что вдвойне, а то и втройне. Причем нет никаких в том сомнений, что, уж, будучи пойманными, господа революционеры до чего еще дружно и заунывно хором запели бы жалостливые оды про ту вовсе-то невзначай совсем неправедным образом взрастившую их среду. Неужто бы их тогда сердешных никак не пожалели? Только-то и заковали бы их в кандалы, а затем и отправили в ту вот до чего уж бессрочную каторгу. Причем, то были бы совсем не те, кто делали революцию снизу, а как раз именно те, кто наверху без всякого конца своими пухлыми задами беспрерывно заседали… У них вся морда в слюнях была, а не в запекшейся
