разрушение основ векового государства это, прежде всего смерть закона и нравственности, а только лишь потом чего-либо уж еще. То есть вовсе-то не было и речи о самом до чего незамедлительном приобретении некоей исключительно иной жизни после той безутешно мнимой победы над всем тем, сколь еще только старым и вполне вот доселе не очень уж хоть сколько-то сытым житьем-бытием. Раз вот нынче-то самые обычные граждане попросту во всем разом и оказались под самой-то грубой пятой весьма так ужасных и новоявленных (пролетарских) кровопийц и тиранов. 170 А между тем кто-то будет вправе спросить, а почему это, собственно, нечто подобное произошло как раз уж именно так, а никак и близко совсем не иначе? Да только может уж статься, что той-то самой наиболее веской ко всему ведь тому первопричиной и послужили те так и царившие в дореволюционном обществе до чего безрассудно воинственные настроения, которые всецело и поспособствовали, куда значительно большей неправедной грамотности граждан обо всех их более чем неотъемлемых и самых же незыблемо должных правах. А между тем надо было весьма старательно просветить тех самых вовсе безыдейно бездумных обывателей обо всех их наиболее прямых гражданских обязанностях перед обществом, а не перед неким тем сколь расплывчато абстрактным человечеством. И ни в едином-то глазу никак не надо было никого из их числа сколь разом сходу же избавлять от всякого чересчур совсем нестерпимого гнета! И умный и образованный человек будет способен все это полностью вполне же для себя осознать. Да только та безумно скребущая изнутри дикая жалость ко всему тому более чем неказисто жалкому и необустроенному во всем же своем отечестве почти неизбежно затем всеми-то силами, словно глас архангела Гавриила и позовет к одному лишь бесшабашно и безжалостно всесокрушающему насилию… А уж тем более нечто подобное до чего непременно разом еще вполне на деле случится, коли речь тут пойдет о человеке молодом, горячем и порывистом, жаждущим действий, а не пустых и праздных обезличенных слов. Да и отсутствие большого жизненного опыта тоже тут играет совсем уж никак не последнюю роль. И тут уж лучше всего как раз и подойдет тот самый на редкость яркий пример из дневников известного писателя Михаила Пришвина. «Есть одно, из-за чего у меня руки отнимаются, когда я хочу вступить в бой с большевиками: если бы мне было теперь 20—25 лет, то я был бы непременно большевиком, и могу с точностью сказать, что не
