карикатурой на все то когда-либо бывшее же доселе как есть когда-либо ранее. Яростное разрушение былого недобра стало одним лишь разве что очистительным пламенем изведшим прямо на корню всякую человечность власти в ее и без того никогда не ласковом обращении со всем своим народом. Причем от маленькой искры всенепременно вскоре и возгорится великое пламя, что и спалит дворцы, и тогда останутся одни жалкие хижины, где дяде Тому в обнимку с новым «священным писанием» Карла Маркса и предстояло жить до чего еще неимоверно долгими тысячелетиями, тяня при этом лямку теоретически верно во всем обоснованного новоявленного рабства. А все — это исключительно потому, что, никакое светлое грядущее и близко никак не сможет оказаться хоть как-либо связано с тем самым крайне уж бестолковым философским экстрактом той сколь еще всемогуще иллюзорной и чисто бумажной теории. А именно как раз для того, чтобы постепенно и продуманно со временем всем же миром действительно воздвигнуть светлый храм полностью иного бытия нужно было, прежде всего, самым тщательным образом весьма так планомерно этап за этапом сколь конкретно именно как раз его затем и создавать. Ну а для всего того, чтобы вполне должным образом преуспеть в данном начинании, надо было и близко никак совсем не бояться ни кровавых мозолей, ни чудовищной клоаки общественного быта. Однако кому-то более чем явно будет ближе и роднее сущая нежить всяких одной уж своей оберткой блестящих абстрактных мечтаний. А между тем весьма опрометчиво вслух возмечтать о том еще сколь вот многозначительно наилучшем обустройстве всего житейского бытия безо всякого сомнения попросту вредно. И это так именно ведь поскольку, что при всем том сколь напрочь попросту же сходу закрываются глаза, а потому и перестают хоть как-либо вообще, кому-то затем досаждать все те нынче позорно существующие и до чего многозначительно ущербные стороны нынешней промозгло-серой общественной жизни. 139 Причем как есть уж само по себе — это считай что во всем до чего вполне ведь единственно верно. Беспринципные и развращенные, как и всласть упивающиеся всею той так или иначе имеющейся в их руках властью правители, как и их покорные рабы — это и есть та пирамида, которую время нисколько не сможет до конца изжить, руководствуясь при этом разве что теми еще весьма бесславными принципами исключительно беспощадного и безжалостного насилия. Подлинная, а никак не полуслепая от всей ее дикой горячности перестройка
