оказалось как раз именно в свете самого полнейшего и до чего еще самого наглядного обезличивания всех тех серых и слепых людских масс. Причем вполне ведь стали они ныне именно той еще самой серой и никчемной массой навроде волны уныло набегающей на берег и постепенно же подтачивающей его. Правда нечто такое ни что-то вовсе вот явно же новое. Раз подобное сколь незатейливо подчас и ранее случалось и в те самые более чем немыслимо отдаленные эпохи, когда сколь еще многие люди были одними лишь псами, преданными тому хозяину, из рук которого они получали пищу. Да вот однако все огромные империи вообще уж низводят людские жизни до ничтожных песчинок… Причем это никак не изобретение нового времени царства занявшие собой, считай половину обжитого мира некогда существовали и в самой глубокой древности. И ясное дело, что подобного рода отношение к своему народу могли уж полностью безыдейно вернуться, разве что лишь совсем так неспешно изменив всякое свое внутреннее содержание, но никак не внешнюю форму. Цезарь или вождь мог ныне оказаться в самой уж довольно глубокой тени его «светлой идеи» но при всем том вполне оставаться, считай ведь тем же самым олицетворением в точности того божественного начала что и когда-либо в седой как лунь древности. Раз буквально всему в этом мире неизменно же свойственно всегдашне только лишь и ходить до чего совсем более чем неспешно по кругу. И все-таки ранее император или фараон не был настолько вознесен над остальными людьми как это случилось в новую эпоху поскольку древние правители были разве что только подобны богам да вот однако никак им ни в чем не равны. То есть тогда в те еще весьма стародавние времена вовсе-то не являлась сама идея царствования над всеми людьми сколь всеобъемлюще и впрямь ведь тождественной великому гласу с небес. Ну а причину всему тому как-никак, уж следует еще поискать именно в том, что на деле составляло ту исключительно полноценную картину мира людей, что некогда жили в крайне тяжких условиях суровой обыденности уж до чего обветшалого и донельзя патриархального общества. Для тех людей боги были вполне же насущной реальностью и они всею своею всемогущую силою и были вот способны покарать человека за более чем наглядно проявленное к ним явное же неуважение. Причем сама истая вера в то что лик идола священен, а потому и имеет магическую власть над людьми и событиями никак никуда не исчезла из людского подсознания в эпоху самозабвенно же тлеюще
