врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!" Одни певцы и музыканты спрашивали: "Кто сей Царь славы?" Другие отвечали им: "Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани". И сотни голосов звучали триумфальной песней: "Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!" Снова раздались торжественные возгласы: "Кто сей Царь славы?" И голоса множества людей, подобно "шуму вод многих", слились в торжествующем ответе: "Господь сил, Он - Царь славы" (Пс. 23:7-10) Тогда врата отворились, процессия двинулась вперед, и с благоговейным страхом ковчег был помещен в специально приготовленный шатер. Перед неприкосновенной преградой воздвигли алтари для жертвоприношений; дым мирных всесожжении и аромат курения вместе с хвалебными звуками и молитвами всего Израиля возносились к небу. Служение окончилось, сам царь благословил народ. Потом с царской щедростью он раздал всем пищу и вино для подкрепления. Все колена присутствовали на этой церемонии, на праздновании самого священного события, отметившего царствование Давида. Дух Божий покоился на царе, и теперь, когда последние лучи заходящего солнца озаряли скинию, его сердце возносило глубокую благодарность Богу за то, что благословенный символ Его присутствия теперь находится так близко от израильского трона. Погруженный в размышления, Давид возвращался во дворец, "чтобы благословить дом свой". Но там был некто, кто наблюдал сцену радости с совершенно другими чувствами, чем те, которые двигали сердцем Давида. "Когда входил ковчег Господень в город Давидов, Мелхола, дочь Саула, смотрела в окно, и, увидев царя Давида, скачущего и пляшущего пред Господом, уничижила его в сердце своем". Разгневанная, она не могла даже дождаться его возвращения во дворец, вышла ему навстречу и в ответ на его любезное приветствие обрушила на него поток едких слов. Какая язвительная ирония и резкость звучали в них: "Как отличился сегодня царь Израилев, обнажившись сегодня пред глазами рабынь рабов своих, как обнажается какой-нибудь пустой человек!" Давид чувствовал, что Мелхола выражала презрение к служению Божьему, и потому сурово ответил ей: "Пред Господом, Который предпочел меня отцу твоему и всему дому его, утвердив меня вождем народа Господня, Израиля, - пред Господом играть и
