учащенный пульс, который я слышал в ушах и в самой голове, словно бесконечный набат. Стоило лечь набок, этот грохот становился нестерпимым. В итоге я почти все время лежал на спине, и как несложно догадаться, спина не была мне за это благодарна. Теперь постреливало еще и в позвоночнике.
На мир я взирал лишь через окно. Иногда становилось слишком душно, хотелось открыть его и вдохнуть свежего воздуха, но где гарантия, что вместе с воздухом я не впущу в дом еще одного комара? Мне казалось, что он уже притаился где-то там, снаружи, сидит и потирает лапки, будто комичный злодей. Обычно лапки потирают мухи, но да ладно... картинка все равно была слишком яркой и реалистичной. Я даже дверь не открывал без крайней необходимости - живо представлял себе целый комариный рой, врывающийся в мою гостиную и облепляющий живым, жужжащим, непрерывно копошащимся ковром каждый свободный миллиметр моего жилища. И меня самого, конечно же.
А как насчет вентиляции? Там темно и влажно - идеальные условия для всякой ползучей дряни! Честное слово, я бы и в вентиляции покопался, если бы чувствовал себя лучше.
Через некоторое время я обнаружил, что я и правда не один дома. В окне, как раз между двумя рамами, старой и новой, обнаружился восьмилапый гость - паук с белыми отметинами на спине, отдаленно напоминающими крест. Увидев его, я почему-то рассмеялся. "Слишком поздно, приятель.- сказал я ему. -Ты не успел меня защитить, я уже покусан." Порой я по нескольку часов следил за его перемещениями: раз в два-три дня он разрушал паутину, а потом строил новую. Эх, мне бы его энергию! Где-то он находил себе еду, в сетях регулярно появлялись маленькие мошки. Как-то они все-таки проникали внутрь, но я надеялся, что ими все и ограничится: комар крупнее, он не сумеет протиснуться.
Однажды, когда мне уже стало заметно лучше, я даже подошел к окну и постучал по стеклу пальцем, чтобы поприветствовать паука. Похоже, я его напугал: он упал и на некоторое время исчез из моего поля зрения. Впрочем, вскоре я вновь увидел его наверху, в самом центре паутины. Он уже опять кого-то поймал.
В скверном же положении я оказался, если меня может развлечь паук в окне. И все же мое состояние и правда улучшалось. Я уже мог есть, почти не ощущая тошноту. Боль во всем теле ослабла и даже цвет кожи стал более естественным. Я точно шел на поправку, хотя о том, чтобы выйти на улицу, не могло идти и речи. По квартире я пока перемещался с трудом, держась за стены и мебель.
