сердце своем таить греховное желание того, что принадлежит другим, не совершит никакого бесчестного поступка по отношению к ближним. Таковы десять священных принципов Декалога, произнесенных среди грома и огня, чудесным образом выразивших силу и величие великого Законодателя. Провозглашение Закона Божьего потому сопровождалось таким могущественным проявлением Его силы и славы, чтобы народ никогда не забыл этого, чтобы люди прониклись глубоким почтением к Творцу закона. Творцу неба и земли. Бог желал также показать всем людям святость, важность и неколебимость Своего закона. Ужас объял весь Израильский народ. Казалось, что трепещущие сердца не вынесут больше могущественной силы Его слова. Ибо когда великое мерило истины предстало перед людьми, они поняли - как никогда раньше - омерзительный характер греха и увидели свою собственную вину в глазах Бога. В ужасе и благоговейном страхе они отпрянули от горы. Множество народа возопило к Моисею: "Говори ты с нами, и мы будем слушать; но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть". Но израильский вождь ответил: "Не бойтесь; Бог пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх Его был пред лицем вашим, дабы вы не грешили". Однако народ, оставаясь на расстоянии, со страхом глядел на все происходящее в то время, как Моисей "вступил во мрак, где Бог". Люди, ослепленные и подавленные рабством и язычеством, не были готовы к тому, чтобы в полной мере оценить глубинные принципы Десяти Божьих Заповедей. Для того чтобы они могли более полно понять требования Десяти Заповедей и сделать их правилом своей жизни, были даны дополнительные постановления, которые объясняли и растолковывали применение принципов Десяти Заповедей. Эти законы назвали судами: во-первых, потому, что они были облечены безграничной мудростью и справедливостью, и, во-вторых, потому, что судьям предстояло судить народ согласно им. В отличие от Десяти Заповедей они были переданы лично Моисею, который, в свою очередь, должен был сообщить их народу. Первый из этих законов относился к рабам. Иногда в древнее время преступники продавались в рабство судьями; в некоторых случаях заимодавцы продавали своих должников, а бедность даже заставляла людей продавать самих себя или своих детей. Но еврей не мог быть пожизненно продан в рабы. Срок его службы ограничивался шестью годами, а на седьмой год он обретал свободу. Похищение людей, преднамеренное убийство, бунт против родительского авторитета должны были
