Но Иофор возразил против этого, сказав: "Слишком тяжело для тебя это дело: ты один не можешь исправлять его". "Ты измучишь и себя" - сказал он и посоветовал Моисею выделить подходящих людей и поставить их тысяцкими, сотниками и десятниками. Они должны быть "людьми способными, боящимися Бога, людьми правдивыми и ненавидящими корысть". Они должны были разбирать все не слишком значительные дела, а более трудные и серьезные вопросы оставлять на рассмотрение Моисея, которому нужно было быть в глазах народа, как сказал его тесть, "посредником пред Богом" и представлять Богу дела, учить их уставам Божьим и Законам Божьим, указывая им путь, которым они должны идти, и дела, которые они должны делать. Этот совет был принят и не только облегчил жизнь Моисею, но и способствовал установлению более четкого порядка. Господь особо отличил Моисея и совершал его руками чудеса; но будучи избран, чтобы учить других, он тем не менее не считал, что сам не нуждается в наставлении. Избранный вождь Израиля с радостью принял совет благочестивого мадиамского священника и признал его мудрость. Из Рефидима израильтяне продолжили свое странствие, следуя за облачным столпом. Их путь лежал через выжженные солнцем равнины, крутые холмы и скалистые утесы. Часто, когда они пересекали песчаные пустыни, массивные горы, словно огромные валы, преграждали им дорогу, и, казалось, всякое продвижение вперед невозможно. Но подходя ближе, они находили темнеющие расщелины в горной стене, за которой расстилались новые просторы. Теперь они двигались по глубокому, усыпанному мелкими камнями ущелью. Это была величественная и впечатляющая картина. Между скалистыми утесами, возвышающимися на сотни футов с обеих сторон, насколько только можно было охватить глазом, живым потоком тянулись полчища израильтян со всем своим скотом. Впереди в торжественном величии возвышалась гора Синай. Облачный столп покоился на ее вершине, и народ разбросал свои палатки на равнине у ее подножия. Здесь они оставались около года. Ночью огненный столп вселял уверенность в Божественной защите, а когда сон смыкал их глаза, на землю тихо падал небесный хлеб. Утренняя заря золотила темные гребни гор, и сияющие солнечные лучи, прорезавшие глубокие ущелья, казались этим усталым путникам лучами милости, исходящими от трона Божьего. Возвышавшиеся с обеих сторон огромные массивные вершины своей уединенностью и грандиозностью, казалось, свидетельствовали о бесконечной мощи и
