отдельные слова в этом шелестящем, влажном голосе. В них не было ничего злобного, одна лишь вселенская печаль. Осень несчастна? Может ли она быть несчастной? Понимает ли она, что является лишь предтечей, лишь первой, хоть и такой важной, ступенью в этом вечном круговороте времен? И что та, кто придет после, даже не поблагодарив ее, просто сотрет все ее старания, покроет поля белым снегом и усыпит навеки тех, кому осень, быть может, нашептала напрасную надежду?
Но та, другая, еще в пути. Я видел голые ветви, что слабо вздрагивали своими кончиками под каждой каплей. Я видел лужи, в которых отражался все тот же темно-серый комковатый холст. Я видел птиц, которые, быть может, уже улетали... а может, просто искали, чем бы еще поживиться перед долгой дорогой. Я видел людей, чьи черные зонты делали их похожими на одинаковые, скучные грибы... насквозь ядовитые, да еще и прогнившие. Я видел струи дождя, бесконечным потоком льющиеся с небес, будто там, наверху, прохудился какой-то огромный сосуд.
"Слишком быстро.- думал я в порыве внезапной злости, что служила всего лишь ширмой другому, менее яркому, но куда более горькому чувству - разочарованию. -Я еще не увидел все, что хотел увидеть. Не напился солнечными брызгами, не насмотрелся в голубые дали, не прогулялся босыми ногами по теплой земле, не наслушался стрекотом сверчков и жужжанием пчел. Ты забрала у меня все это раньше, чем положено."
Если она и слышала мои мысли, ее они не трогали. Осень знала, что ей делать, и наше мнение ее не интересовало. Рано или поздно в жизни каждого из нас наступает своя, собственная осень.
Я отвернулся от окна и в этот миг проснулся. Вначале я обрадовался, с моей груди будто сдвинули тяжелый камень, что мешал дышать и грозил раздавить сердце. Я жадно хватал ртом воздух и улыбался, улыбался, потому что понимал: это всего лишь сон.
Но радость прошла быстро и, так же, как в своем сне не успел вкусить лета, в реальности не успел я этой радостью насладиться, она растаяла, как дым.
