повернулась к священнику, который уже открыл Библию. Откашлявшись, отец Брэйди начала читать:
-Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, ибо Он обретается неискушающими Его и является не неверующим Ему. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание силы Его обличит безумных. В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху, ибо святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды.
"Книга Премудрости Соломона, глава 1."- тут же определила Джулия. Удивительно: она ведь даже не помнила, когда в последний раз открывала Библию. Но вовсе не чудеса собственной памяти заставили ее покрыться мурашками.
Джулия наклонилась к самому уху Кэтрин и на пределе слышимости прошептала:
-Ты выбрала эти строки?
Кэт покачала головой. Быстро оглянувшись на тех, кто сидел сзади, она шепнула:
-Это выбор самой мамы. Она сделала его задолго до смерти, сказала, что хочет, чтобы на ее похоронах прочли именно это.
Джулии такой выбор мог бы показаться странным, ведь Книга Премудрости Соломона относится к второканоническим книгам Ветхого Завета и едва ли часто подвергается цитированию. Однако сейчас она слушала отца Брэйди, мысленно предугадывая каждую следующую строчку, и постепенно понимала, почему мама остановилась именно на этом отрывке.
"Я поняла это в первый миг, как только услышала, потому мне и стало так не по себе."
-Человеколюбивый дух - премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово. Посему никто, говорящий неправду, не утаится, и не минет его обличающий суд. Ибо будет испытание помыслов нечестивого, и слова его взойдут к Господу в обличение беззаконий его; потому что ухо ревности слышит все, и ропот не скроется.
Джулия тоже обернулась, чтобы посмотреть на тех, кто пришел проститься с Маргарет Эллеспи. Она боялась и одновременно надеялась обнаружить на их лицах понимание и осознание, которые обрушились на нее саму и буквально придавили к земле.
-Итак,- продолжал священник. Его голос крепчал, как на проповеди. -хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдет даром, а клевещущие
