Джулия узнала чету Блэков - муж, жена и трое сыновей, теперь уже совсем взрослых. Увидела Лизу Смит, медсестру и подругу Маргарет. С немалым удивлением обнаружила мистера Хайнека, своего учителя математики. Разве он был достаточно хорошо знаком с ее мамой? Джулия не могла вспомнить. Сейчас мистер Хайнек выглядел не лучшим образом, он весь как-то пожелтел и сморщился, на затылке осталась лишь пара каштановых волос, а еще он постоянно держал платок возле носа.
-Многие пришли из вежливости.- уголком рта произнесла Кэтрин, видимо, опасаясь, что ее слова прочтут по губам. -Некоторые едва ли парой слов с мамой перекинулись. В основном они хотят поддержать нас.
-Поддержать тебя.- поправила Джулия. -Едва ли я могу быть симпатична кому-то из них. Уверена, для большинства я - предательница, которая бросила мать, когда та нуждалась во мне сильнее всего.
-Не бери в голову. Тебе не общаться с ними. Скорее всего, ты их больше никогда не увидишь.
Да, об этом Джулия и сама уже думала. Но так и не смогла понять, привлекает ее эта мысль или страшит и огорчает.
Но что ее больше всего страшило сейчас, в эту минуту - необходимость подойти к гробу и посмотреть на мать. Она не видела ее одиннадцать лет...
Видимо, Кэтрин ощутила ее смятение, потому что взяла за руку и слегка сжала.
-Я лишь могу представить, что ты чувствуешь. Не бойся. Скоро все кончится.
Скоро? Джулии казалось, что время застыло, а сам воздух превратился в густой кисель, который нельзя вдохнуть, и он во сто крат замедляет любое движение. Каждый шаг давался ей с неимоверным трудом.
Священник, отец Брэйди, уже был на месте и готовился зачитать строки Библии - Джулия четко видела, как он зажимает пальцами какие-то страницы. Его голубые глаза, окруженные сеткой тонких морщинок, на миг встретились с ее, он едва заметно кивнул. Джулия вспомнила, как "прогуляла" воскресную службу, прикинувшись нездоровой, а сама пила пиво и валялась на кровати, слушая музыку. Ей вдруг стало жутко стыдно и она поспешно отвернулась.
Джулия наконец замерла, оказавшись перед гробом матери.
Продолжительная болезнь оставила свой отпечаток - Маргарет Эллеспи выглядела хуже, чем могла бы, даже с учетом возраста. В свои шестьдесят казалась восьмидесятилетней, хотя это тоже не совсем справедливо: Джулия прекрасно помнила бабушку одной своей подруги, которая и в восемьдесят один год умудрялась выглядеть весьма эффектно.
