но почему-то воображение очень живо рисовало картину: ее бездыханное (а в некоторых случаях, пока еще живое и кривляющееся в агонии) тело, нанизанное на одну или сразу несколько пик, как насекомое на булавку, текущая в четыре ручья кровь и выпадающие из разорванной брюшной полости кишки. Подобная иллюстрация возникла в ее голове и сейчас.
-Джулс?- Кэтрин остановила машину перед воротами и теперь внимательно смотрела на сестру. -Все в порядке? Ты сильно побледнела.
-Я в норме.- Джулия убрала со лба. внезапно вспотевшего, прилипшую прядь волос. -Просто это место... Мне всегда от него не по себе.
-Как и большинству людей. Это же кладбище. Это как... как большущий средний палец каждому из нас.- Кэтрин невесело усмехнулась. -Приезжаешь сюда и понимаешь: все, что ты делаешь, бессмысленно. Что бы ты ни сотворил в своей жизни, итог всегда один. Это место равняет всех.
-Но есть в этом и что-то прекрасное, не так ли?- спросила Джулия, выходя из машины. -В том, что все равны. Я бы не хотела жить в мире, где бессмертие - это ограниченный товар для избранных.
-А я бы не хотела жить в мире, где ребенок с самого рождения получает тяжелейшее заболевание, мучается несколько лет, а потом кончает жизнь самоубийством, чтобы не мучить и своих родственников.
Джулия двигалась чуть позади Кэтрин и потому не могла видеть ее лица во время этой речи. И наверное - хорошо, что не видела.
Они шли мимо памятников, крестов и надгробий. Мимо могил, что утопали в цветах, и могил, которые явно давно никто не посещал. Трава была подстрижена ровно везде, но все равно брошенные могилы угадывались сразу.
-Мы подойдем к Мариэтте?- немного робко спросила Джулия. -Потом, когда все кончится.
-Обязательно.
Наконец они пришли на место. Темно-коричневый гроб был открыт сверху, что позволяло разглядеть зеленую обивку. Черная могила рядом с ним дышала холодом и влагой, Джулии чудилось, что она слышит шепот мертвецов, доносящийся из под земли.
Народу собралось не так много, как на похоронах Мариэтты, да и мамин гроб не утопал в цветах. Джулия увидела несколько знакомых, хотя и изрядно состарившихся лиц. Она заметила старика с тростью, и пусть солидный возраст отразился на его лице десятками глубоких морщин, которые вспахали его, словно поле, не узнать его было невозможно: бывший хозяин антикварной лавки Джо Кромвель. Его сына Ричарда Джулия не приметила. "А на похоронах Мариэтты он был.- внезапно вспомнила Джулия. -Джо
