звучало. И сейчас, глядя на свое уставшее, но в целом вполне симпатичное отражение, Джулия испытывала сильные угрызения совести.
"Вот то, чего я боялась больше всего. Вот из-за чего не хотела возвращаться. Дремавшая столько лет совесть проснулась, наточила зубы и готова сожрать меня живьем."
Джулия покинула ванную и заглянула в комнату Кэтрин. "Впрочем, теперь это все - ее комнаты."- поправила она себя поспешно, но что-то ей подсказывало, что едва ли Кэтрин будет ночевать в спальне Мариэтты... или тем более мамы... разве что по старой памяти может лечь на ее, Джулии, постель.
Как Джулия и ожидала, это было единственное место в доме, подвергшееся действительно серьезным изменениям. Первое, что бросалось в глаза, это обои. Жуткие, отвратительные розовые сменились нейтральными бежевыми с редкими узорами. Кровать Кэтрин придвинула к стене, а к ней подтащила шкаф - видимо, чтобы вещи всегда были на расстоянии вытянутой руки. На полках стало еще больше книг. Джулия подошла ближе, пригляделась к корешкам и немало удивилась, обнаружив, что Библии среди них нет.
"С другой стороны, это логично. Она наверняка осталась в комнате матери, да еще и в нескольких экземплярах. К тому же, благодаря маме мы помнили ее почти наизусть."
Некоторое время Джулия стояла, сложив руки за спиной и читая названия. Она пыталась определить нынешние предпочтения Кэтрин, но это оказалось не так-то просто: интересы Кэтрин простирались от философии, квантовой механики и поэзии Серебряного века до детских сказок, детективов, научной фантастики и ужасов. Несколько книг Джулия узнала - их Кэтрин читала еще раньше. Все книги, даже самые старые, были в идеальном состоянии, лишь у парочки экземпляров в бумажных обложках потрескались корешки, но их Кэтрин аккуратно залепила скотчем.
"Это был твой мир.- подумала Джулия с небывалой тоской. -Мир, в который ты убегала при каждом удобном случае, как только могла. Все это время ты проживала чужие жизни, упивалась чужими страстями. Твоя собственная застыла, как лопасти этих чертовых мельниц в безветренную погоду."
Джулия уже собиралась уйти, но остановилась у тумбочки возле кровати. Там была фотография в рамке, и Джулия тут же узнала ее: одиннадцатый день рождения Мариэтты. Они все трое собрались на диване на первом этаже - лишь по большим праздникам Мариэтту аккуратно спускали вниз, чтобы она могла побыть сразу со всей семьей. На лицах глупые улыбки, радостью
