Она мажет нежно-розовую бумагу клеем. Пожалуй, даже слишком щедро, бумага пропитывается насквозь. После этого Джулия прикрепляет крохотные буковки, одну за другой.
Джулия открывает дверцу аптечки и кладет внутрь бумагу. Она все еще немного влажная от клея и липнет к пальцам. Подумав немного, Джулия приделывает ее к дальней стенке. Так она будет заметнее, вот только Джулия не учитывает, что клей этот в действительности довольно слабый: уже через пару часов бумага отваливается, да так и остается лежать на нижней полке, позади злосчастного пузырька и пачки салфеток. Именно поэтому Маргарет Эллеспи не удается обнаружить записку сразу. Но все это будет потом, гораздо, гораздо позже.
"Егодня твоя ечта осуевится."- вот что изобразила Джулия. Она пыталась скопировать ошибки Мариэтты, которые та часто допускает во время чтения и переносит их на письмо. Это должно выглядеть убедительно.
"А меня это убедило бы? Я бы поверила?"- спрашивает Джулия себя, но не может ответить. Тяжело притворяться, что тебе интересен детектив, если ты знаешь имя преступника. Она никогда не сможет поставить себя на место мамы, Кэтрин или полицейских, потому что будет знать правду.
И как с этим жить?
Вернувшись к себе, Джулия садится на край кровати и долго сидит, глядя в темноту. Кровь шумит в ушах и этот шум похож на очень странную музыку. Джулия думает, что все еще может обойтись. Скоро мама или Кэтрин проснутся от надрывного кашля Мариэтты. Может, девочку стошнит, и этим все кончится. А рано утром Джулия зайдет к ней первой и выкрадет эту чертову бумагу, пока ее не увидел кто-нибудь другой. И все будет как раньше, все вернется на круги своя.
Она раздевается, и что-то падает на одеяло. Две таблетки, купленные ею на вечеринке.
"Я уже приняла достаточно. Вернее, даже слишком много. Если съем эти - разделю участь Мариэтты."
Джулия глотает их, даже не запивая...
...Три часа спустя она проснулась сразу от двух вещей: безумного маминого вопля и ощущения удушья в горле. И если удушье было реальным безо всяких сомнений, то мамин крик Джулия вначале посчитала частью своего тяжелого, сумбурного, полного странных видений и образов сна.
Но потом этот ужасный, похожий на вой раненого зверя звук повторился, еще громче прежнего, и Джулия поняла, что все происходит наяву.
Она встала и покачнулась. Голова была тяжелая, как шар для боулинга и, кажется, такая же дырявая.
