другие вкусности. Может, даже зайдет в книжный и, преодолевая отвращение, купит мне что-нибудь из раздела научной фантастики.
Насчет последнего Джулия сомневалась... так же, как и насчет "тысячи извинений". "Ты - не Мариэтта, чтобы извиняться перед тобой."- подумала Джулия. Но она никогда не озвучила бы это. День и так вышел хреновым, не стоит портить его еще больше. К тому же, про день рождения Мариэтты мама не забыла бы никогда.
-Это непростительно, Кэт.- тихо и почти угрожающе сказала Джулия. -Надеюсь, ты это понимаешь. Конечно, ты скажешь, что все нормально, что она просто устала на работе, найдешь ей целую кучу оправданий... Но все это чушь собачья. В душе ты не сможешь простить ее.
-Может, тебя это расстроит, Джулс, но я уже простила ее. А сейчас я, пожалуй, пойду спать. Ведь сегодня самый обычный день, ни к чему его растягивать.
Когда и ее шаги затихли наверху, Джулия достала из своего тайника в шкафу бутылочку пива. Выпив ее наполовину, Джулия провела ладонью по щеке. Она стала влажной.
СЕЙЧАС.
Джулия лежала, прижимая к груди подушку, как дети прижимают мягкие игрушки. Она помнила, что в ее детстве они были - плюшевый медведь, милый фиолетовый кролик, игрушка в виде улыбающегося солнца. Мама покупала их ей, те, что Джулия сама выберет.
У Кэт такого выбора не было. Игрушки Джулии постепенно перекочевали к ней. Мама однажды вечером зашла к ней в комнату и у них случился серьезный разговор... по крайней мере, Джулии, которой тогда едва исполнилось семь, он показался в тот момент самым серьезным в ее жизни. Мама сказала: "С половиной из них ты все равно уже не играешь, они просто лежат на полках и пылятся. Так почему бы не порадовать сестричку? Они очень понравятся Кэтрин. Ты ведь уже большая, не правда ли?"
Джулии было немного жаль расставаться с игрушками, особенно с кроликом, ее любимцем, но она не стала спорить. Ее разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, ей льстило, что мама считает ее взрослой - это радует всякого ребенка, ибо он не понимает, что порой, вот как тогда, родители таким образом просто манипулируют им. С другой стороны, она очень злилась, ей хотелось кричать: "Нет! Я не взрослая! Я все еще маленькая и они мне нужны, они все, особенно кролик, не трогай моего кролика!" Этот вопль она сумела спрятать, похоронить глубоко в себе. Может, он и прорывался иногда, но другими словами и в других ситуациях. Он изменился до неузнаваемости.
