очнувшись, выскочил из туалета, как ошпаренный. Я сам был ошарашен, я не до конца понимал, что я сделал и зачем... но меня переполняло чувство эйфории. Вот о чем я говорил тебе, Джулия. Фотографии сами по себе - это просто цветные бумажки. Гораздо важнее история, что скрывается за каждым снимком. И эта история - моя. Я никому ее не отдам.
Джулия вдруг поняла, что именно ее удерживает. Дело не только в истории, рассказанной Стромом, хотя, надо признать, есть в ней какое-то мерзкое очарование. Нет, она все еще ждет ответа на свой вопрос... И Питер наконец-то ответил.
-Она сама попросила, Джулия. Наверное, ты и сама догадалась. Ты видела остальные снимки с той вечеринки, они совсем другие. Они "в моем стиле", хотя, надо признать, тогда мой стиль еще не вполне сформировался. Фото с Мариэттой и правда выбиваются, но я не мог избавиться от них. Это контраст, понимаешь? Ты перестаешь замечать мерзость, когда ее вокруг слишком много. Ты обязан хоть иногда видеть прекрасное, чтобы не затеряться в тошнотворном.
Он положил фотографии обратно в коробку, оставив в руке лишь одну. Какую именно, Джулия пока не видела.
-Мариэтта была для меня тем прекрасным. Нежная роза посреди гадких сорняков. Нет-нет, я уже представляю, что ты хочешь сказать: я не знал ее так, как ты, я не видел, какая она на самом деле. О, я кое-что увидел. Потом, ближе к концу. Я увидел многое... уже когда стал ей неинтересен. Другие угощали ее пивом, рассказывали какие-то пошлые истории и ржали, как лошади, над собственными шутками. Они заражали ее. Они душили ее, как сорняки душат всякое иное растение, оказавшееся на их земле. И ты делала то же самое. И вновь я спрашиваю: как ты додумалась притащить ее туда?
Джулия чувствовала, что ее щеки пылают. Как так вышло? В какой момент они поменялись местами? Почему этот человек, который только и делает, что подглядывает за самыми темными, самыми неприятными моментами чужих жизней, теперь читает мораль ей? Почему она должна оправдываться перед ним?
И самое ужасное - она действительно начала оправдываться.
-Она хотела, Питер. Ей это было нужно. Вырваться из клетки, вдохнуть немного свободы... Я чувствовала, что обязана помочь ей. И знаешь что? Я ни капельки не жалею.
Питер подошел к ней и Джулия сжалась, ожидая удара. Но он лишь сел на корточки, чтобы лучше видеть ее лицо. Джулия только теперь заметила фотоаппарат, висящий у него на шее. Должно быть, Питер как раз вернулся с ночной
