слишком очевидно. -Мне следовало представиться раньше, но издалека я не мог - голос у меня совсем сел, кричать невозможно.
-В-все н-нормально.- пролепетала Джулия. Она заикалась, и не могла пока определить, вызвано это испугом или холодом. -Я сама в-виновата.
-С этим не поспоришь.- кивнул мистер Браун. Он стоял, немного согнувшись - видимо, болела спина. -Ведь уже почти полночь. Поздновато для походов на кладбище. Я закончил с кустами...- он показал секаторы. -и как раз собирался запереть ворота.
Джулия пыталась оттереть свои штаны, но быстро поняла, что это пустое занятие. Ее руки тут же стали грязными. Куртке, особенно сзади, наверное, досталось еще больше.
-Я... Я просто хотела попрощаться. Сегодня я уезжаю отсюда, и не уверена, что когда-нибудь вернусь.
-Только приехали и уже уезжаете, мисс Эллеспи?- морщинистое лицо сторожа исказила кривая улыбка, похожая на шрам.
Джулии вновь стало не по себе.
-Вы... вы меня узнали?
Старик отмахнулся, едва не выронив при этом секаторы. Фонарь он опустил вниз, чтобы не слепить Джулию.
-Я видел вас на похоронах вашей матери. Примите мои соболезнования, кстати. Я немного знал вашу маму...
"Иногда мне кажется, что нет в этом городе человека, который ее не знал."- подумала Джулия.
-Чудесная была женщина... Хотя и со странностями, надо признать.
-Да. И я бы хотела еще раз проститься с ней перед отъездом.- Джулия произнесла это довольно громко, как бы давая понять, что не намерена вместе с мистером Брауном погружаться в воспоминания. -Если вы позволите, конечно.
Сторож кивнул. Поудобнее ухватив фонарь, он развернулся вокруг своей оси.
-Так-так... Вы немного сбились с пути. Пойдемте.
Оказалось, Джулия ошиблась в самом начале - взяла гораздо левее, чем следовало. Мистер Браун хромал, но шел уверенно. Джулия, которую все еще сильно колотило, плелась сзади.
-Ну вот и она.
Джулия сразу узнала холмик земли на могиле матери. Сейчас он, правда, немного осел под тяжестью воды и частично развалился. Джулия представила, как холодные струйки текут вниз, преодолевая один слой уже и без того мокрой, неспособной больше впитывать влагу почвы, за другим, пока наконец не сталкиваются с твердым деревом. Гроб понемногу вбирает воду в себя, год за годом, десятилетие за десятилетием, разбухает, гниет и в конце концов разваливается, высвобождая материнские кости.
