говоришь, происходит в реальном времени, прямо сейчас. Будто она жива, и еще можно что-то изменить.
-Я испытывала примерно то же.- призналась Джулия, и это было правдой.
-Нам необходимо узнать, что было дальше, Джулс. Этот парень, Питер Стром... Никогда о нем не слышала, без понятия, кто он такой, но если он и правда клеился к Мариэтте...
-Кажется, они просто обсуждали ужастики.
-Это могло быть лишь началом. Что, если Мариэтту...
Кэтрин не смогла произнести это слово и потупила взор. Она даже покраснела, и Джулия решила, что в этот момент Кэт испытывала стыд и вину перед Мариэттой - за то, что ей не хватило сил всего лишь озвучить эту догадку. Будто она надеялась, что если она не скажет об этом, то это не произойдет.
Но с прошлым это правило не работает. Если что-то произошло, никакие слова, хоть прозвучавшие, хоть вставшие комом в горле, ничего не изменят.
-Нет.- твердо сказала Джулия. -Ее не могли изнасиловать. Это... невозможно.
-Почему ты так уверена? Еще вчера ты не знала даже о вечеринке. Что, если это неспроста? Может, ты забыла о ней, потому что там случилось что-то страшное? Что-то травмирующее? Такое бывает. Это своеобразная защита. Твой мозг мог специально создать нечто вроде преграды.
У Джулии тоже начинали дрожать руки. Она одним глотком допила остывший кофе, который теперь показался ей слишком горьким.
-Если бы Мариэтту изнасиловали, это нельзя было бы скрыть. Это было бы отражено в... в медицинском отчете.
-А может и было?
Кэтрин встала, взяла чашки и подошла к раковине. Она молчала, пока шумела вода, а Джулии в этом шуме слышались голоса... голоса старых друзей и полных незнакомцев. Голоса тех, кто что-то помнит, что-то знает, о чем-то умалчивает. Голоса тех, с кем ей едва ли доведется встретиться.
"Но я могла бы попробовать.- подумала вдруг Джулия. -Я смогла вспомнить не так уж мало имен. Это как цепочка, и Брэд - лишь первое звено."
Джулия хотела уже озвучить эту мысль, но поняла, что короткая реплика Кэтрин не может остаться без ответа.
-Если бы мама узнала, что незадолго до смерти Мариэтта перестала быть девственницей, она бы нам головы открутила, но выяснила бы, что произошло.
Кэтрин усмехнулась.
-Мама всегда была себе на уме. Мариэтту она обожала, считала ее спустившемся с небес ангелом и все в таком духе. А ангела нельзя изнасиловать, его нельзя лишить девственности.
