Я увидел в своей матери женщину, когда мне было двенадцать.
Как и многие другие открытия, это свалилось на меня совершенно неожиданно, будто снег июльским днем, и некоторое время я просто хватал ртом воздух, потрясенный до глубины души. А все дело в ракурсе, в удачной игре света и тени, и конечно же, поблагодарить стоит слепой случай - мой блуждающий взгляд уже скользил в сторону окна, за коим в то утро разлетались чайки, а остановился внезапно на фотографии, что украшала обложку глянцевого журнала.
Никогда не забуду свой легкий испуг. В первый миг мне почудилось, что у матери каким-то образом появилось второе лицо, примерно на уровне шеи, только оно было неподвижно и молчаливо, как та дурацкая рисовая каша, которую я уже несколько минут даже не тыкал вилкой, как делал обычно, желая изобразить хоть какую-то деятельность, а просто забросил, признав тем самым свое поражение.
Наваждение быстро прошло, и это хорошо. Оно могло бы стать лишним ингредиентом в блюде (ох и тянет меня на гастрономические ассоциации), пятном на чистой линзе, могло бы опошлить все то, что я обнаружил позднее.
"Позднее" - значит мгновением позже. Тогда я уже понял, что лицо - это всего лишь фотография на обложке журнала, который читает моя мать. И тут я осознал кое-что иное. Кое-что очень, очень важное. Я понял, что это лицо похоже на лицо мамы.
Может, чуточку красивее. Может, форма носа немного привлекательнее, да губы чувственнее. В остальном же отличий было не так уж и много, это при том, что женщина на обложке была с макияжем, тогда как мама еще не успела накраситься.
Это был обычный журнал про моду, звезд кино и связанные с ними сплетни, а потому он едва ли мог бы попасть в коллекцию "особенных" журналов. Ну, вы понимаете, каких. Тех, что подростки прячут под кроватью или в потайных отделениях шкафа, тех, которыми могут делиться только со своими сверстниками, и то лишь с немногими. И все же красивое женское лицо на обложке привлекало внимание, и я, будучи еще совсем мальчишкой, понимал, что эту женщину большинство мужчин сочтут привлекательной.
И эта женщина была похожа на нее. На мою мать.
Уже не помню, как я заставил себя доесть эту кашу. Я буквально чувствовал, как меня распирает мое открытие, а находиться рядом с матерью в тот миг было все равно что подлететь к самому солнцу. Я понимал, что если не доем, то из-за стола меня все равно не выпустят, а самое главное - мне придется объясняться с ней.
