Кажется, в тот день все с самого начала пошло не так, как он задумывал. А то, что случилось потом (впрочем, он пока лишь думал, что это случилось, но легче почему-то не становилось), стало своеобразной вишенкой на этом горьком торте.
В кино все выглядит иначе. В кино те, кто делает это, умудряются спокойно жить дальше, обнимать любимых, отдыхать, общаться с друзьями, а главное - их не мучает совесть. Там, в этим фантастических, даже почти романтических историях, все это кажется таким простым, таким заманчиво легким. Джон Редрум догадывался, что многое там приукрашено, а кое-что не показано и не рассказано так, как надо, и это логично - зачем мучить зрителя лишними подробностями? Ему ведь интересно, что случится дальше, как будет развиваться сюжет, какие ещё испытания подготовили для героя сценаристы... и сколько ещё людей ему придется убить, чтобы достигнуть цели.
Убийство. Ещё полгода назад Джон и представить не мог, что всерьез задумается о таком чудовищном преступлении. Убийство... брата, пусть и сводного? Нет, это просто безумие, дикость, бред сумасшедшего. Так он сказал бы полгода назад...
Но полгода назад его отец ещё был жив. Полгода назад его завещание, этот проклятый листок бумаги, испещренный штампами и подписями, не оставляющими сомнений в его подлинности, лежал в запечатанном ящичке где-то в архиве нотариуса и не представлял никакой угрозы. Бомба замедленного действия...
Бомба взорвалась через неделю после того, как гроб с телом бледного, облысевшего от химиотерапии мужчины, облик которого не смогли преобразить даже специалисты из ритуальных услуг, опустился в землю, а затем покрылся влажной землей, в комьях которой излишне наблюдательный Джон (учителя в школе считали это его преимуществом, а сам Джон вскоре убедился, что это сущее наказание) явственно разглядел несколько извивающихся белесых червей. Они напомнили ему лапшу - последнюю еду, проглоченную отцом перед смертью, и в итоге Джон чуть не распрощался со своим скудным завтраком. Тело Ричарда Редрума едва остыло, а его старший сын уже распланировал, на что потратит свою часть наследства. Свою, как вскоре убедился Джон, непозволительно большую часть.
Роберт жил отдельно. После развода с Ричардом рыжеволосая бестия Саманта увезла его на другой конец страны, а вернулась лишь восемь месяцев назад, как раз перед смертью бывшего мужа.
"Стервятники почуяли, что дичь ослабла." - подумал Джон, когда эти двое появились на пороге
