моим вторым домом, и конечно же, мой слабый иммунитет пытались поднять всеми возможными способами, в том числе при помощи ультрафиолета. Тогда все было нормально. Лампа не открывала мне ничего нового. Так почему же теперь все было иначе?
Молния. Кому-то, как я уже говорил, иностранные языки, кому-то новые таланты, а кому-то вот это.
В общем, я нашел эту лампу, она валялась в ящике письменного стола, и мысленно взмолился, чтобы батарейки не подвели. Мне повезло (ха-ха) - лампа, имеющая форму длинной колбы, зажглась ровным, голубоватым светом. Я отвел ее подальше от лица (о том, чтобы оставить ее рядом с девочкой взамен ночника, не могло идти и речи), зашел в гостиную и рассказал, куда направляюсь. Мэри в первый момент испугалась, увидев свет, сказала, что ей почудилось, будто в ее дом без спросу забрался джедай.
-Бойся, ситхов дорогая.- посоветовал я. -Их мечи красные.
Она сказала, что будет не против, если я покажу ей свой красный меч, когда достану свечи. Посмеиваясь, я спустил лестницу и поднялся наверх, где как всегда пахло пылью, плесенью и чем-то живым, хотя никаких крыс или тараканов тут отродясь не бывало. Наверное, некоторые места просто обязаны иметь свой "фирменный" аромат.
"Меч джедая" помог мне довольно быстро отыскать нужную коробку. Разумеется, свечи лежали на самом дне, так что я успел здорово надышаться пылью. Несколько раз я чихнул и подумал: хоть бы Анна не услышала. Звуки здесь разносятся довольно необычно, ещё решит, что к ней подкрадывается одно из тех самых ночных чудовищ.
С выражением триумфа на лице я вернулся в комнату дочери, сжимая в кулаке одну из заветных свечей. Я сказал, что сейчас все будет отлично, мрак отступит и никакие монстры уже точно не смогут достать мою девочку. Я наклонился над тумбочкой, поставил свечу в подсвечнике, и протянул руку, чтобы выдернуть из розетки ставшую бесполезной ночную лампу. В этот момент свет от другой лампы, ультрафиолетовой, упал на лицо Анны.
До сих пор не знаю, как я сумел сдержать тот свой крик. Иногда я думаю, что если бы закричал тогда, то уже не смог бы остановиться: я бы кричал до тех пор, пока меня не упекли бы в психушку, пока у меня кровь не хлынула бы из горла.
Лицо моей дочери было таким черным, словно она за несколько минут моего отсутствия каким-то образом превратилась в негритянку.
Да, я не закричал, но ноги мои подогнулись, я буквально отлетел назад, будто меня отбросила взрывная волна.
