Наверное, для того, чтобы понять то, что понять невозможно, нужно оставить попытки понять это. Не нужно сосредотачиваться - просто отправьте свою фантазию в полет. Рано или поздно она, как птица, подхватит нужный воздушный поток и окажется там, где ей самое место. Возможно, мне нужно было так поступить с самого начала. Возможно, мне стоило как следует раскинуть мозгами, лежа в своей спальне и слушая мерное дыхание жены. Как говорил Холмс, отбросьте невозможное, а то, что останется, будет правдой, каким бы невероятным оно ни казалось. Но моя ситуация гораздо сложнее. Я не знал, и до сих пор не знаю, что нужно считать невозможным. Если бы я понял, что возможно абсолютно все, я бы, наверное, смирился, как смиряется человек, который видит на горизонте ядерный гриб. Но я ведь думал, что сумел ухватить суть. Я думал, что сумел что-то понять. Я считал, что могу бороться. Если бы я понял, что бой заведомо проигран, я бы просто перевернулся на другой бок и заснул. И никогда не вспоминал бы о той ночи, когда отправился на поиски спичек, захватив с собой ультрафиолетовую лампу. Может, я бы сумел убедить себя в том, что мне все приснилось. Это было бы не так уж трудно, ведь окружающий меня мир не изменился. Ничто не свидетельствовало бы о том, что я стоял на самом краю бездны.
Но сейчас я падал. Я падал в эту бездну и уже не знал, что меня убьет: столкновение с дном или само падение.
Я купил ещё больше ультрафиолетовых ламп и скотча. Я взял много еды, чтобы хватило надолго. В основном такой, какую не обязательно хранить в холодильнике. В моем нынешнем виде очень трудно снова и снова отдирать лампу от розетки, предназначенной для холодильника, а потом прикреплять обратно. Я и хожу-то с трудом.
Я бы хотел сказать, что победил, но достаточно один раз взглянуть в зеркало, чтобы убедиться, что такая победа хуже любого поражения.
Я покрыл ими самого себя - ультрафиолетовыми лампами. По три штуки на каждой руке, по пять - на ногах. Восемь штук опоясывают мой живот, как патронташ. Три на груди и столько же на спине. Парочку тех, что поменьше, я приделал к шее, сзади и спереди.
Одну прилепил ко лбу, две - на щеки и ещё одну на подбородок. Даже к яйцам привязал лампу, правда, самую крошечную, какую нашел.
Ночью я напоминал живую праздничную елку, украшенную странной однотонной гирляндой. На двери номера я навечно повесил табличку "не беспокоить", а деньги за проживание просовывал снизу.
