поспешил сделать я. Однако теперь она увидела "чертовы лампы", как она выразилась, рассованные по всему дому, и у нее ко мне вопросы, много вопросов, о да, мне придется кое-что объяснить ей.
Когда мы вернулись в спальню, у нас состоялся ещё один разговор на повышенных тонах. Уж его моя жена точно никогда не забудет.
В конце она назвала меня сумасшедшим. Меня это не покоробило. Я даже удивился, я был уверен, что это слово будет похоже на удар хлыста. Но удар, если он и был, оказался слишком слабым. Может, потому что я уже был к нему готов.
В этот раз мы серьезно поцапались. Именно тогда я сказал, что в происходящем есть и ее вина: первую ультрафиолетовую лампу купила именно она. Мэри это замечание, само собой, взбесило. В нашей семейной жизни такой долгой ссоры ещё не бывало. Но знаете, что удивительно? В тот миг, глядя в глаза своей жены, полные изумления и злости, слушая вроде бы обидные, а вроде бы и при этом абсолютно бессмысленные обвинения, я вдруг осознал, как это все мелко. Я вдруг увидел самого себя каким-то насекомым, ползающим среди травы и опавшей листвы, движимым одними лишь инстинктами и не поднимающим головы. И вдруг это насекомое по имени Я выползает из леса на океанский берег. Здесь все чужое и незнакомое: горячий белый песок, почти нет растений и создаваемой ими тени, солнце вроде бы то же самое, но палит гораздо сильнее, вместо привычных, похожих на меня самого насекомых бродят какие-то монстры с клешнями, а впереди шумит океан - огромное незнакомое чудовище, брызгающее странной водой, испробовав которую, ты ощущаешь лишь ещё большую жажду. Я мог испугаться и повернуть назад. Я мог решить, что не создан для этого нового мира, а он не создан для меня. Я мог вновь оказаться в лесу, опять закопаться в листья и попытаться все забыть, но получится ли? Другие насекомые никогда не увидят того, что видел я, а если я им расскажу, они не поверят. Они не знают ничего, кроме влажной земли, травы, опавших листьев и тропических дождей, которые превращают каждый листок, каждую ложбинку в крохотное озерцо, откуда можно пить, не опасаясь, что твоя жажда станет лишь сильнее. Они не поймут, если я скажу им, что где-то в мире есть вода, после которой тебе хочется пить.
И я думал обо всем этом во время нашей ссоры. Я думал об этом, когда уже замолчал, а она продолжала говорить, кричала о том, что я совсем спятил, что эти проклятые лампы могут причинить нам всем вред, что мне нужно поскорее сходить к врачу и проверить,
