почему иностранцы не понимают твой язык. Ты-то разговариваешь на нем свободно, это же так естественно! Неужели для кого-то другого он может звучать, как бессмысленная тарабарщина?
Безусловно, для жены мой рассказ был такой тарабарщиной.
Мэри поднесла лампу к тому месту, где ещё поблескивали тусклые пятна от раздавленных существ.
"Они же прямо перед тобой!- думал я. -Как ты можешь не видеть их?"
Но она не видела, и лампа ей не помогала.
-Тут ничего нет, дорогой.- сказала она мягко. Чересчур мягко. И добавила: -Ты уверен, что тебе это не приснилось?
-Если так, то я сплю до сих пор. Я вижу их прямо сейчас. Они ползают по тебе в этот самый момент.
Мэри немного вздрогнула. Конечно, неприятно слышать, что по тебе кто-то ползает, даже если ты уверен, что это невозможно.
Она не знала, что сказать. Ситуация сложилась странная и сложная. Моя жена видела, что я верю в то, о чем рассказал ей, верю всем сердцем, а потому жесткий ответ, вроде "сходи к психиатру" или "кажется, ты перепутал свои снотворные таблетки с какими-то другими" может оскорбить и обидеть меня.
-Мне страшно за тебя.- сказала наконец она.
Вот на том все и кончилось. Нет, были и другие слова, слов было много, как этих проклятых тварей, но фактически можно подвести черту именно под этой фразой. Она была главной, ключевой. И она была ужасной.
Мы поссорились, в итоге конец ночи я провел внизу, на диване. Лампу я взял с собой и провел ею над своим телом, как охранники с металлодетекторами в аэропорту. Лампа не издавала никаких звуков, лампа не знала, каким невероятным, почти волшебным инструментом она стала в моих руках.
Ползающие по мне существа тоже молчали. Я обнаружил, что это меня раздражает особенно сильно. Ты будто оказываешься в эпицентре взрыва, но не слышишь его грохота, и гадаешь: то ли взрыв этот - лишь иллюзия, сон, то ли он попросту порвал твои барабанные перепонки и ты уже оглох.
Я вновь начал разглядывать существ, в этот раз не на чужом теле, а на своем собственном. Это было легче, не нужно опасаться, что кого-то разбудишь и можно действовать более смело.
Я увидел кое-что очень интересное. На самом деле, сразу несколько интересных вещей.
Их крошечные тела пульсировали. Каждое из них билось, как миниатюрное сердце, и время от времени эти пульсации вдруг ускорялись, становились такими частыми, что рябило в глазах.
