хотел чтобы на меня кто-нибудь смотрел вот так, поэтому в срочном порядке выдумал объяснение.
-Она... Она спит на левом боку.- прошептал я. -Говорят, это вредно для сердца.
Этого оказалось достаточно. Мэри тихонько рассмеялась и, выведя меня из спальни, сказала, что я сам постоянно дрыхну на левом боку и на сердце вроде бы не жалуюсь.
Той ночью я долго не мог уснуть. Лампу я убрал в ящик стола, но меня так и подмывало вытащить ее, включить и поднести к лицу своей жены.
В ту ночь я не поддался искушению. Сам до сих пор удивляюсь, как я выдержал. Гроза через пару часов унялась, а утром вернулось электричество. Все как будто бы вновь стало нормальным... Но я знал, что это лишь иллюзия.
Я так подробно расписал свое первое знакомство с этими... тварями... просто чтобы вы поняли: ничего не случается мгновенно. Я не сразу, хотя и достаточно быстро, разобрался в самых простых деталях. Я не сразу поверил самому себе, что вполне логично. Та чертова нить, такая тонкая и звенящая, как струна, наконец-то лопнула, но у меня не было желания сосредотачиваться на этих мыслях. Я думал о другом. Я думал: если это галлюцинации, то почему именно такие? Если мой мозг решил напугать меня до чертиков, то почему выбрал такой странный способ?
Я полагал, что большинство видят в качестве галлюцинаций людей и события, которые оказывали или оказывают влияние на них в реальности. Наверняка, многие психиатры посмеялись бы над этим мнением и привели бы примеры, когда их пациент наблюдал разгуливающих по его дому лошадей, хотя сам работал в офисе и видел этих животных лишь по телевизору. И все же я чувствовал, что в моих рассуждениях есть здравое зерно.
Я вновь думал: если мой мозг захотел напугать меня, то почему выбрал именно это?
Сочинить что-то с нуля обычно тяжелее, чем взять уже готовое. Я бы гораздо меньше удивился, если бы увидел как-нибудь у себя в гостиной своего дядю, мертвого уже много лет, разлагающегося, с вечной дыркой в черепе. Дядя умер, когда мне было лет десять, причем умер нелепо: вылетевший из под лезвия газонокосилки острый камень пробил его голову, словно пуля из крупнокалиберного орудия. Я помню похороны, помню лицо дяди, казавшееся каким-то неестественным - специалисты явно перемудрили с гримом. Единственное, что выглядело настоящим - это глубокая рана в его голове. Ее попытались зашить и спрятать, но это было бесполезно. Я видел ее четко и потом долго лежал без сна.
