Дул пронизывающий ветер. Даже здесь слышны были стоны деревьев, сгибающихся под его беспощадными порывами. Казалось, что этот жуткий ветер пробрался прямо сюда, сквозь бревенчатые стены, сквозь щели в оконных рамах, сквозь густо укрытую соломой крышу.
Сегодня тут было удивительно пустынно. Видимо, все уже разбрелись по домам, готовятся встречать праздник или заняты последними приятными хлопотами. Хмурый мужчина в коричневой, но все ещё не до конца высохшей, а потому казавшейся почти черной куртке, отороченной мехом, плотных штанах и мощных ботинках, сидел у самой стойки, сжимая в руке кружку. Он смотрел на нее, нахмурившись, некоторое время, словно не понимал, что это и что с этим делать. Потом он неторопливо перевел взгляд на второго человека, находившегося сейчас в трактире - самого трактирщика. Тот с очень сосредоточенным видом протирал один и тот же стакан, который отнюдь не становился чище.
Мужчина в куртке открыл рот, но не издал ни звука. Ему почему-то казалось, что легкие горят огнем. Он задыхался, воздуха ему не хватало. Одним глотком он осушил кружку. Увидев это, трактирщик метнулся к нему и тут же вновь ее наполнил.
Мужчина опять открыл рот, нахмурился и наконец-то заговорил. Голос его странно булькал и хрипел, но лишь поначалу.
-Мы лишь хотели притащить елку для моего сынишки. Самую красивую елку.
Он помолчал, словно размышляя над этими словами. Достаточно ли они хороши, чтобы стать началом его истории?
-Это тяжко.- продолжил он, сделав большой глоток. -Сами знаете, ближе к деревне все уже вырублено. А то, что осталось, ни на что не годится. Разве что, установить вместо пугала одну из тех елок, кривую, с редкими ветками, которые с одной стороны есть, а с другой почти что и нет. Страхота, а не елки. А дети... Они ведь запоминают такое. Мой сынок запомнил бы, если бы я приволок невесть что.
Очередной глоток. Жжение в груди не уходило, даже усиливалось. Почему-то человек думал, что выпив ещё кружку-другую, почувствует облегчение. В конце концов, внутри разгорался пожар, а он его теперь потихоньку тушит.
-И мы с Саней, моим другом, решили углубиться в лес, чего, скажу честно, сроду не делали, тем более зимой. Токмо осенью я как-то сошел с тропы, очень уж хорошо шли грибы. Но так далеко, как мы ушли в тот раз, не заходил.
Трактирщик продолжал настойчиво тереть один и тот же стакан. Его движения чем-то напоминали покачивание ставней на ветру, они были такими-же непрерывными и
