дорогой. Довольно быстро выяснилось, что в посёлке никого нет. В осмотре нескольких домов, из которых он состоял, прошёл остаток дня. Еды обнаружить не удалось. Судя по всему, жители спокойно и организованно уехали отсюда, прихватив с собой всё наиболее ценное. Электричества тут не было, а из транспортных средств остались трактор и легковой автомобиль в гараже. Когда полностью стемнело, все вернулись в первый осмотренный дом: изнутри он выглядел уютнее остальных. В доме был небольшой камин и запас дров. Зашторив окна, Майкл развёл огонь. После ужина консервами Оливия, переводя взгляд с одного из своих друзей по несчастью на другого, неожиданно сказала: – Я вела себя, как истеричка… Хочу попросить прощения, особенно у тебя, Том. Простите меня. Просто я… мне… мне правда очень плохо… Слёзы покатились из её глаз, но она их не смахивала. – Всё нормально, я понимаю, – ответил Томас. – Мы все понимаем. И на тебя не обижаемся. Ты… ты только на себя не обижайся, хорошо? – Постараюсь, – проговорила Оливия сквозь слёзы. Майкл предложил организовать ночное дежурство. Было решено, что дежурить будут все, кроме Оливии. Томас пока не решался отдать ей пистолет, да и остальные это поддерживали. Ночью ничего особенного не произошло. На следующий день с утра Рейчел отправилась в гараж и попробовала завести легковушку найденным от неё ключом, однако ничего не вышло. В гараже осталась канистра с бензином и набор инструментов. Заливание небольшого объёма бензина в бак результата не принесло – автомобиль, похоже, был неисправен. Майкл чувствовал апатию и усталость. Канистру с бензином можно было бы отнести к оставленной на дороге машине, как предлагал Томас. Однако сейчас уже неизвестно, в каком состоянии эта машина находится. И ехать по дороге – значит, увеличить шансы на встречу с армией. Да и вообще, канистра тяжёлая, а ещё эти рюкзаки и винтовки… Конечно, можно отлить из канистры немного, только чтобы хватило доехать сюда, а остальное потом забрать. Но Майклу ничего не хотелось делать. Точнее, ему хотелось лечь и лежать. Такое самочувствие было для него совершенно нехарактерно. Впрочем, сейчас были особые обстоятельства: усталость действительно накопилась, а любые активные действия могли закончиться фатально. Майкл вообще имел критическое мышление, и потому сомневался практически во всём, ну а сейчас эти сомнения вылились в невозможность решить, что же делать. Томас не стал настаивать на покидании посёлка. Тем
