остальными в город. Безмолвие. Его, казалось, можно было пощупать рукой. Всё вокруг выглядело так, словно здесь прокатилась война. Многие дома выгорели изнутри, у других не хватало стен или крыш, кое-где в воздух ещё поднимались струйки дыма. Покорёженные автомобили повсюду, мёртвые, искалеченные тела валялись на асфальте и газонах… Оливия вскрикнула и прикрыла руками рот, Джейкоб и Томас побледнели, Рейчел помрачнела, а внутри у Майкла всё сжалось от предчувствия беды. Надежда испарилась. Он уже знал, что ему предстоит увидеть. – Мама! – Оливия, забыв про усталость, бросилась бежать к своему дому. – Мама! Пап! Джейкоб молча поспешил к своему. Томас переглянулся с Майклом глазами, полными ужаса, и тоже быстро побежал к себе домой. Майкл не спешил. Он размеренным шагом пошёл вперёд, хотя ему хотелось закричать и начать биться в истерике. Вот его дом. Часть стены выбита осколочно-фугасным снарядом. Здесь явно орудовала БМП, однако следов пожара нет. Дверь снесена с петель. Майкл медленно зашёл внутрь, прошёл немного вглубь дома… Вот они, здесь, на полу… В глубине души он с самого начала знал, что так и будет, он просто не желал в это верить. Майклу ужасно хотелось плакать. Упасть на пол и зарыдать во всё горло. Но нет, он не будет. Отец часто говорил, что настоящий мужчина не должен плакать, поэтому он не подведёт отца и не заплачет. Настоящий мужчина не показывает своих чувств, они всё равно никому не интересны, это лишь признак слабости, а настоящий мужчина должен быть сильным. И Майкл будет сильным, он будет сильным ради мамы и папы, он обещает. Обещает, и неважно, услышат ли они его, или нет, он никогда их не подведёт. Он выживет, и они ещё смогут им гордиться. Он выживет, всем уродам назло… Послышались шаги. Майкл обернулся и увидел Рейчел. Она подошла к нему и посмотрела вперёд. В её взгляде читалось искреннее сочувствие. Немного помолчав, она тихо проговорила: – Нужно их похоронить. – Знаю, – так же тихо ответил Майкл. Руки предательски задрожали, и он крикнул: – Но я не могу! Не могу! Он выбежал из дома и упал на тротуар. К горлу подступил тяжёлый ком, и Майклу стоило чудовищных усилий просто подняться и сесть на бордюр. Острая, ноющая боль вонзилась в грудь, чёрная тоска сжала сердце. Но он не заплачет. Не заплачет. Не заплачет. С соседней улицы донеслось рыдание Оливии. Рейчел тоже вышла из дома и села рядом с Майклом. Она больше ничего не сказала, просто сидела рядом и смотрела куда-то вдаль.
