Мэтт наконец поднялся, чувствуя, что больше не может сидеть в таком положении. Расправив плечи, он подошел к окну.
-Что ж... Радует одно: с тех пор я достиг немалого прогресса. Ведь сегодня я не облил тебя, верно? Только с хлебом никак не удается совладать.
Джоанна взялась за второй тост. Она кусала очень аккуратно, чтобы не засыпать постель крошками, а Мэтт вдруг подумал, что даже то, как она ест, выглядит сексуально.
-И все же...- Мэтт напустил на себя грозный вид, хотя на самом деле едва удерживался от смеха. -Ты сказала, что мне можно было придумать и что-то более оригинальное. Например... завтрак в туалет? Представь: ты сидишь на унитазе, а я в это время захожу с подносом.
-Прекрати, мне станет плохо. Это звучит не только мерзко, но и пошло!
Мэтт вновь сел рядом и осторожно приподнял одеяло, провел рукой по ее гладкому бедру.
-А может... может я и хочу, чтобы это так звучало? Может, мне нравится, когда ты смущаешься?
-В таком случае ты садист.- Джоанна все же закашлялась, подавившись, правда, не кофе, а особенно подгоревшим кусочком хлеба. -А я, выходит, все это время и не догадывалась о твоих наклонностях. Какой кошмар.
-Да я и сам не догадывался о своих наклонностях. Может... нам стоит более... глубоко изучить этот вопрос?
Пока Мэтт говорил это, его рука поднималась все выше, пока не достигла шелковых трусиков Джоанны.
-Ооо... Мэтт, как ты коварен. Вот, значит, зачем все это? Решил меня задобрить?
Их губы встретились. Мэтт ощутил несколько крошек и привкус кофе, но был другой вкус, лучший - вкус Джоанны.
-Да. Ты сама говорила: я внимателен к деталям. И мне известно, как заставить тебя таять, будто плавленый сырок на солнце.
Джоанна вдруг прыснула и их губы разомкнулись.
-Мэтт! Плавленый сырок на солнце? Ты серьезно? Столько лет прошло, а твои комплименты продолжают меня удивлять.
-Это ведь одна из основ нашего брака, помнишь? Мои комплименты, это как... как корни нашего древа, которые...
-И зачем выносить его на солнце, если он и так плавленый? Он же превратится в лужу.
Теперь уже Мэтт рассмеялся. Что ж, тут Джоанна права: иногда с его уст срывалось такое, что самому впору сгорать от стыда.
-Ну ладно, хорошо.- он поднял руки, словно желая заключить мир. -С плавленым сырком я перегнул, это верно. Я забыл, что тебе нравятся твердые... очень твердые сорта сыра. Такие, что становятся в твоих
