Георг проснулся на рассвете. Тишина поражала своей таинственностью. А после вчерашнего боя даже немного и напрягала. "Затишье перед бурей"- подумал Георг. Потянулся, сел на своей лежанке. В домике никого не было, слышались приглушенные голоса с улицы. Вспомнился вчерашний бой... Огонь в глаза, боль, вспышки, грохот, и друг погибший лежит рядом - шальная пуля Георг поежился. Как то привычна уже стала чужая смерть. Не пугает, как в первый раз. Не тошнит от потока крови. Ко всему привыкает человек. За окном вставало яркое весеннее солнце. Георг встал, чуть пошатываясь босиком прошлепал к двери. Там стояло ведро с водой. Напившись вдоволь черпая воду железной кружкой, вытер рот рукавом пыльной гимнастерки. " Простираться бы..." подумал он. Последний раз удалось постирать одежду в позапрошлом месяце, и помыться тогда же удалось. Городок, в котором базировалась их часть, славился своей баней. Она единственная высилась среди развалин домов, будто закалдованная, устояла от свистевших вокруг снарядов. Им тогда повезло. В бане же, в жарком подвале, находилось бомбоубежище, и местные , оставшиеся в живых, люди, приютили запыленных и уставших солдат. Женщины постирали их пожитки, старики парили жидкими вениками солдатские худые спины... И солдаты не остались в долгу, поделились "чем бог послал" , а послал он тогда не мало - хлеб, сало, тушенку и сахар. Ребятишки, измученные войной и голодом, с жадностью и блеском в глазах грызли сладкое лакомство в прикуску с чёрным хлебом. Когда ещё такое будет, сейчас бы наесться. Женщины варили густую похлебку и плакали, благодарили добрых путников старики. Георг смотрел на все это и думал: "Не война им нужна, не страх и слёзы, мир, только мир!" на его руках сидел мальчонка с кусочком сахара, сладко чмокал и засыпал прижавшись русой головенкой к чистой рубахе. Георг гладил его по голове и сквозь, не кстати, навернувшиеся слёзы, представлял что мальчик этот его сын. Да, у него мог бы быть такой же сын, если бы не война...
