Солнце отражалось в серебристом крыле моего автомобиля и провожало меня, неотступно следуя за мной туда, где должно что-то произойти. А может быть, не должно. А может произойдет, хотя и не должно было. Или оно вовсе произойдет не со мной? А должно ли оно со мной произойти? Почему я решил, что вообще что-то с кем-то где-то происходит?
Быть может, весь мир застыл. Есть лишь я, есть мой автомобиль, есть солнце над головой и есть бесконечная черная лента дороги. Она извивается, как змея, а порой становится прямой, будто стрела, позволяя мне увеличить скорость. Иногда она вдруг взмывает ввысь и я вижу горные пики: я больше не гляжу на них снизу вверх, как на неприступных великанов. В эти моменты мы с ними равны, но как же недолго: потом случается падение, моя машина и я вместе с ней падаем вниз, вниз, все дальше, глубже, но лишь чтобы увидеть новую вершину, которую нам предстоит покорить. Меня преследует чувство, что однажды передо мной (перед нами) предстанет совсем другая вершина, по сравнению с которой все остальные будут смешными карликами. На эту вершину мы уже не поднимемся, но хватит ли духу развернуться и поехать назад?
Нет, я не смогу. Я ни разу не смотрел в зеркало заднего вида, потому что у меня попросту его нет, я сам разбил его, а может это сделал кто-то за меня - уже не вспомнить. Мне известно, что там, сзади, ничего уже нет, солнце не светит там, а если и светило бы, отражаться ему негде. Нет, это не тьма и не бездна, это просто отсутствие - черноты и пустоты там нет тоже.
Я рад, что не вижу всего этого. "Этого - чего?" Какая странная мысль. Можно ли увидеть то, чего нет, и может ли то, чего нет, увидеть тебя? А может ли то, чего нет, появиться, если ты думаешь, что оно есть? Иными словами, насколько материальна мысль?
Но ведь я не думаю, что там что-то есть. Было - мгновение назад. И сейчас. И сейчас тоже. А теперь уже нет. Незримый ластик стирает все, даже эту дорогу. Единственное, чего мне не понять и не узнать: я и есть тот ластик или стирает кто-то другой?
Ветер налетает порывами. Мое авто - кабриолет, так что он гуляет в волосах и дует в уши. Иногда он бывает нежен, как сама любовь, но порой начинает бить наотмашь, яростно и жестоко. Тут всегда ветрено: ветер гуляет над бескрайним морем справа от меня, ветер завывает в пещерах слева. Когда над водой он затихает и я слышу крики чаек, ветер становится буйным там, над снежными вершинами. Одинокий орел кружит высоко-высоко и камнем срывается,
