не было сил, даже чтобы немного поспорить. -Хорошо, сэр.- пробормотал Бриджес, забрал значок, оружие и заявление. Последнее он выкинул в мусорку - все равно потом придется переписывать даты. Может, это ему казалось, но разговоры вокруг стихали, стоило ему оказаться поблизости, а когда он уходил, возобновлялись, уже пониженными голосами. Они все обвиняют его? Пока он распинался перед ними на этом глупом собрании - собрании, в конце которого все равно расписался в собственном бессилии - их коллегу убивал в упор неизвестный злодей. А может, сочувствуют? Многие и не знали о разногласиях, возникших между Бриджесом и Фергюсоном в последние дни, и потому могут думать, что он скорбит о напарнике, как о хорошем друге. И они правы... но для истинной скорби время еще не пришло. Наверное, он еще не до конца осознал, что произошло. В одиннадцать часов вечера он покинул свой кабинет. Пистолет и значок он оставил у себя в ящике - в ближайшее время они ему не понадобятся. ГЛАВА 29. Прошло три дня с момента убийства детектива Стивена Фергюсона и ставшего местной легендой босса мафии Джорджа Коэна. Райан Бриджес болел. Он не мог точно знать, что именно его подкосило: чудовищные события последних дней или всего лишь погода, которая резко ухудшилась в конце июля. Совсем не летний ветер дул, кажется, сразу со всех направлений. Тяжелые капли барабанили по подоконнику круглые сутки, а если дождь и прекращался, свинцовые тучи никуда не исчезали - они висели, кажется, над самыми крышами, угрюмые и мрачные, как сама жизнь. Хоть Бриджес и провел эти дни, почти не вставая с постели, отдыха не получилось, он даже поспать толком не мог. Боли в груди усилились, а вечерами и особенно ночью хриплый кашель заставлял его сгибаться пополам. Во время иных приступов Бриджесу казалось, что из его горла уже должна капать кровь. Похоже, он умудрился подхватить воспаление легких, но даже не думал вызывать врача. Третий день этого так называемого отдыха стал самым плохим. Бриджес лежал, не в силах даже пошевелиться, его бил озноб, он удивлялся, что с потолка еще не свисают сосульки, а окна не покрылись инеем. При этом он ужасно потел, иногда засыпал ненадолго, носился по каким-то мрачным коридорам в своих лихорадочных снах, и просыпался неизменно на краю постели, обернутый перекошенным одеялом, с липкими от пота волосами и болью в груди, такой сильной, словно кто-то бил по ней молотком. "Я умираю."- думал Бриджес и эта мысль не казалась такой уж
