и умолк. «Сегодня уже шестое ноября!» «Тише!» - сказал адвокат – «Как вы себя чувствуете мистер Гейбл?» Льюис замолчал, а потом тишину прервал удар молотка по деревянной дощечке, и Роберт заговорил: «Дело номер девять эф дабл ю ай ноль один округ Кингс против Льюиса Гейбла. Обвинение в убийстве первой степени. Защита предлагает освобождение обвиняемого под залог» «Да ваша честь» - Герберт встал со стула. С другого стула в это время поднялся другой адвокат: «Ваша честь у меня есть заверение от полиции Нью Йорка, что мистеру Гейблу будет обеспечена полная безопасность» - это была женщина лет тридцати с русыми волосами. Говорила она очень серьёзно и по делу. Так что не было сомнений, что она выиграла уже много дел, не смотря на свой возраст. « Ваша честь Льюис Гейбл с холодным расчетом убил свою жену в их собственном доме. Он представляет угрозу для общества и не должен быть выпущен под залог» - в руке она держала пакет с уликой. Это был окровавленный нож, которым заключенный ранил свою жену в ногу. Льюис смотрел на него и не мог отвести взгляд. «У вас есть, что добавить мистер Таун?» - спросил судья. «Нет ваша честь» - и Герберт сел на своё место. Тут Лукас одел свои очки и сказал: «В освобождении под залог отказать. Суд приговаривает Льюиса Гейбла к смерти через газовую камеру восьмого ноября две тысяче третьего года» - Лукас ударил деревянным молотком и заседание закончилось. К заключенному подошли двое охранников и отвезли его обратно в тюрьму. Всю ночь Гейбл сидел и думал, правильно ли он поступил. Возможно ему стоило защищаться. В то время, как одна часть его мозга думала об этом, другая его часть уже сознавала, что пути назад нет. Заключенный тёр свою голову и никак не мог успокоиться. В памяти всплывали кусочки воспоминаний. Разбитое в ванной зеркало, убегавшая Кэрол, окровавленный нож, как тело Каролины упало на траву во дворе, как душил её. Льюис вздрогнул и откинулся спиной на холодную каменную стену камеры, выкрашенную в белый цвет. Гейбл вздохнул и увидел всё того же паука на стене. Он схватил паутину рукой и кинул на пол, а затем раздавил и принялся снова тереть голову. Время тянулось медленно, очень медленно и Льюис сумел вспомнить некоторые хорошие воспоминания из своей жизни, которые больше нельзя было вернуть. Если бы только можно было перемотать всё, как на старой кассете, но жизнь была штукой, которая по строению была намного сложнее старой кассеты. Утром
