человека. Нередко они вместе читали Слово Божье, размышляли над ним и даже пели христианские песни. Однажды Женя спросила Ларису: - Скажи мне, Ларочка, почему ты так заботишься обо мне: ну, приносишь свои вкусные обеды, стираешь для меня, сидишь со мной, тратя время? Я ведь совсем для тебя...чужой человек...Зачем тебе всё это? -Нет, тётя Женя, вы – не чужой человек. И вообще, чужих нет: все люди от одной крови произошли. Господь говорит, что посещающий больного, всё равно, что Его посещает и что я делаю для ближнего своего, то делаю для Самого Господа. А это так приятно – делать доброе во Имя Иисуса! И ещё, я вас люблю, тётя Женя! – Лариса обняла её, и Женя уткнувшись в пушистые, пахнущие ветром волосы дочери, задержала её в объятиях, чтобы скрыть подступившие слёзы и справиться с комком в горле. Детская вера Ларисы восхищала Женю: она радовалась, что её дочь защищена этой верой от мира, который торопится всё запачкать и превратить в пошлость. Вела она себя с Ларисой очень осторожно, чтобы не спугнуть каким-нибудь неосторожным словом, не нарушить обещание, данное Люсе пятнадцать лет назад. Порой ей было очень трудно сдержать себя от непринуждённой ласки, объятия, поцелуя. Иногда она говорила себе: «Ведь это моя дочь! Разве я не имею хоть маленького права проявить свои поздние, материнские ласки?». И сама же отвечала себе: « Не имеешь! Абсолютно никаких прав!». Она вспомнила, как однажды в какой-то книге прочла следующие слова: «Не та мать, которая родила, а та, которая воспитала». «Не поспоришь с утверждающим это! Видимо, он прав! Я не могу называться матерью! Я не достойна этого прекрасного титула. Поздно, очень поздно рассчитывать на то, чтобы услышать из уст своего ребёнка: « Мама, мамочка!». И она смирялась... Состояние Жени не улучшалось, и врачи решили отправить её в республиканский гематологический институт, где производились операции по пересадке костного мозга. Женя ждала Ларису: ей хотелось проститься с дочерью. «Может быть, увижу в последний раз!» – думала она. Но Лариса не пришла в этот день, и тогда Женя оставила у медицинской сестры записку для неё, в которой написала всего несколько слов: Лариса! Ты подняла мой взор к Небесам! Твой Иисус стал близок и мне. Спасибо за всё, милая! Тётя Женя. Но эта записка никогда не была прочитана Ларисой. Она не успела проститься с тётей Женей: неожиданно приехал на автомобиле папа. На
