Развратились они и совершили гнусные дела; нет делающего добро». Это про нас. Но я не говорю: «Нет Бога»....Я хочу верить... Молись, мама... А. К.». Катя читала и перечитывала это короткое письмо. В её памяти вставал образ Алёши: она снова видела его со склонённой головой в Доме Молитвы, лежащего на кровати под капельницей, и на ступеньке вагона, когда он, обернувшись, махнул ей в знак прощания. «Где теперь он? Ты, Господи, знаешь...» - пробежала мысль. Мария продолжала: «Через три дня мне позвонили из тюрьмы и сказали, что сын в тяжёлом состоянии, что его отправляют в госпиталь и что я имею право на внеочередное свидание с сыном. Я немедленно поехала. Подходя к воротам, я увидела выезжающую «скорую». Она остановилась; из кабины вышел офицер и подошёл ко мне: «Вы – мать Карпухина?» Я кивнула. Офицер взял меня за руку и, открывая двери «скорой» сказал: -Ваш сын проглотил несколько инъекционных игл. Видимо, будут оперировать. Посмотрите на него... На носилках под простынею лежал Алеша: глаза его были прикрыты, лицо бледным, щёки впалыми. Я протянула руку и погладила его голову, как в детстве. Плакать не могла: в горле стоял ком и душил меня. Сын открыл глаза и едва слышно произнёс: « Долгая, долгая ночь... Где свет, мама?». Офицер торопил, и я вынуждена была отойти в сторону: «скорая» рванула с места и скрылась за поворотом. Это была последняя встреча с сыном. Он скончался на вторые сутки после операции». Мария смолкла: по её щекам бежали тихие слёзы невыразимой скорби и боли. Екатерине пора было возвращаться на вокзал. Она обняла Марию и спросила: «Можно, я помолюсь в твоём доме? Мне нечего сказать тебе в утешение, кроме молитвы в твоём присутствии». Мария кивнула. Сёстры встали на колени, и комната наполнилась молитвенной речью женщин – матерей: сначала молилась Катя, благодаря Господа за все Его пути и прося утешения для Марии, которую она любила и с которой скорбела всем сердцем. Потом молилась Мария: «Господи, в Твоих руках вся вселенная. Что я могу желать, Ты знаешь: спаси Таню и внучку. Веди меня так, как видит Твоя воля. Благодарю за встречу с сестрой. Храни и её в пути. Аминь!». *** Из–за угла многоэтажки выглядывала неопрятная женщина, возраст которой было трудно определить. Она то и дело бросала свой цепкий взгляд на входную дверь второго подъезда дома напротив. По всем её движениям было видно, что она нетрезва. Три дня
