"Я уже давно заметил твою усталость. Ты так и мечтаешь завалиться в мягкую кровать, сомкнуть веки и провалится в яму небытия, дабы дать расслабиться мозгу, заставить себя забыть о пламени вокруг тебя. Ты уверен, что это безопасно? Я - нет. Но тебя уже не остановить, ты так и годен выключить свою голову и впасть в 10-часовую кому, чтоб ещё раз попробовать завести двигатель, который уже давно неисправен. В твоих глазах читается лишь равнодушие ко всему. К смерти, в частности, тоже. Я бы разрешил закрыть тебе глаза, если бы был уверен, что ты не уснёшь навсегда. Борись! Борись. Борись..." Этот голос прозвучал в моей голове и повторил всё с самого начала ещё раз, будто прослушал запись с диктофона дважды. Этого хватило, чтобы наравне с моим сонным рассудком я принял всё как есть, и не обратил внимания на то, что я сам себе же велел молвить эти слова. Но это уже не имело никакого значения, поскольку я уснул. Уснул я в своём кресле напротив большого окна с видом на город. Свет от луны пал на мои колени. Такой чистый серебряный луч сквозь пыль пронзил маленькую комнатушку насквозь, и лёг прямо на меня. Как бы хотел я напиться этим светом, жадно иссушив всё небо вместе с его мерцающими звездами. Но луна всего лишь безмолвно смотрела на меня, и я бы почувствовал это, будь я какой-нибудь пылинкой или капелькой воды. "Я знаю, что поможет тебе уснуть, - сказал голос.- Представь, что в городе вовсю ищут тебя, рыщут от улицы к улице с фонарями с единой целью - схватить тебя. Вертолёты прочёсывают местность, не стесняясь направлять свои прожекторы в окна. И в мире не осталось никого здравомыслящего, кроме тебя. Тебя хотят бросить в темницу, но, вот незадача, никак не могут тебя найти, и не найдут никогда. Полегчало? Нет? Тогда представь что ты со своим креслом плавно поднимаешься в воздух и летишь к звёздам, закрой глаза и поверь в это" Я слушал голос в голове, не придавая ему никакого значения. Будто я в будний вечер сидел и пил чай с назойливым выскочкой, который без умолку говорил о чём-то посредственном и совершенно бессмысленном. Я смотрел в одну точку, подперев висок сжатой в кулак ладонью, и на лице моём обитала горечь минувших дней и сожаление о том, что я упустил свой поезд. Мне ничего не оставалось, кроме как дослушать очередную историю и солгать о том, что уже поздно и я должен перебирать бумаги на рабочем столе. Моё сознание впервые за всю мою жизнь бодрствовало, я понимал что в действительности это всего
