необходимости. Если же ядерная война состоится, это тоже будет не важно. – Всё будет не важно, – задумчиво проговорил Вадим. – Я согласен с Максом. – И я, – после короткой паузы сказал Даниил. – Значит, решено, – подытожил Сергей. – Если правильно выберем момент, когда валить, глядишь, ещё доживёте до старости. Или до Армагеддона, как повезёт. Прошло два дня. В полуподвале жилой пятиэтажки царило напряжённое ожидание. Лёха быстро управился с закачкой технологии производства аннигиляторов в Интернет. Впрочем, у хакера всегда было, чем заняться, если поблизости находился компьютер, поэтому ему не приходилось постоянно думать о ближайшем будущем и проблемах, которые оно сулило, чего нельзя было сказать об остальных. Саша тоже часто сидела за компьютером. В полуподвале их было несколько, и девочка искала в Интернете отклики на размещённую Лёхой информацию. Пока ничего найти не получалось. – Как дела? – спросил вошедший в комнату Макс. Саша отвлеклась от виртуального монитора и ответила: – Как обычно, ничего нового. – Понятно, – Макс присел на расположенную у стены коробку с какими-то вещами. Это была небольшая комната, использовавшаяся в качестве складского помещения, и сейчас кроме них двоих тут никого не было. – Знаешь, я хотел сказать… – Макс замялся. – Ну, понимаешь, я… Меня нельзя назвать хорошим человеком. Я сделал много мерзкого, неправильного… – Я не священник, – улыбнувшись, сказала Саша. – Перед священником я бы и не стал исповедоваться, – Макс тоже улыбнулся. – Видишь ли, они обычно сотрудничают со спецслужбами. Точно знаю, я ведь сам там работал… И в этой работе понятия вроде морали и справедливости неприменимы… Можно оправдаться, что ты просто выполнял приказ, но в конце концов ты понимаешь, что последнее слово всегда оставалось за тобой, что это был твой выбор… – Так и есть, – тихо проговорила девочка. – А в детстве я был уверен, что всегда буду хорошим, что… Да, глупо звучит, – Макс усмехнулся. – Происходящее в последние дни попахивает сумасшествием, не находишь? – Есть немного, – согласилась Саша. – Всё покупается и продаётся, – Макс внезапно помрачнел. – Но я в этом больше не участвую. Хочу прожить остаток своих дней достойно. И… если можешь, пожалуйста, прости меня за то, каким человеком я был. – Я не могу, ничего плохого ты мне… – Может быть, – перебил её Макс. – А может и нет. Они меня уже не услышат. Мне больше не у кого просить прощения. Саша
